Кто греет руки на огне крематория?

№ 52(983), 30.12.2015 г.
Жизнь, увы, состоит не только из праздников. Радость очень часто соседствует в нашей жизни с печалью, счастье — с горем. Именно во время тяжелых дней нам нужна поддержка. Друзья, как известно, познаются в беде. Но беда проверяет не только наши личные отношения. Именно беда чаще всего проверяет и качество нашей власти. И качество российского бизнеса…

Факты без аргументов

Незадолго до новогодних праздников в редакцию обратилась читательница. Недавно у нее скончался отец, и после всех положенных печальных дел она столкнулась со странной ситуацией в МУП «Новосибирский крематорий».
— Шесть лет назад здесь же кремировали тело нашей матушки, — рассказывает она. — Урну с прахом поместили в колумбарий крематория. Заплатили за это весьма приличную сумму. И вот теперь — совершенно естественно — захотели, чтобы урны с прахом отца и мамы оказались вместе.
Ячейка в колумбарии — весьма просторная. Места для двух урн более чем достаточно. Но работники крематория заявили, что подобное  решительно невозможно. Предложили для хранения урны с прахом отца приобрести еще одно место в колумбарии. Цена: от 12 тысяч рублей где-то «на высоте» до 28 тысяч — в удобном месте. 
Согласитесь, суммы немаленькие, а для меня — просто непосильные. Никакие аргументы о том, что это ведь так естественно, когда прах супругов оказывается рядом, не действовали. Я пыталась было что-то вспомнить про «родовые захоронения», но и эти мои робкие попытки сотрудники крематория решительно отвергали.
Никаких вразумительных аргументов на просьбу поместить прах матери и отца рядом я не услышала. Ладно, если бы речь шла о захоронении на кладбище — тут есть строгие санитарные нормы, ограниченные участки и так далее. Но ведь в колумбарии хранение рядом двух урн никакой угрозы санитарной безопасности не создает. 
Вывод можно было сделать только один: руководство крематория беззастенчиво использует человеческое горе для обогащения. Для «бизнеса». Как не вспомнить тут фразу из рекламы этого крематория про «обслуживание без поборов»… Но в данном случае, как мне показалось, налицо были именно поборы. Причем поборы с человека, не имеющего выбора…
Да, конечно, ритуальные услуги, наверное, тоже бизнес. Те, кто трудится в этой сфере, не должны работать себе в убыток. Да и не смогут они так долго работать — разорятся. Тогда просто некому будет оказывать, пусть и печальные, но очень нужные нам услуги. Но ведь и здесь должны быть какие-то рамки нравственности, какие-то разумные основания. А иначе получается просто грубое изъятие денег у тех людей, кто зачастую и так уже подавлен горем…

В гробу я вас видел…

История действительно, что и говорить, нехорошая. И можно только удивляться сдержанности оценок нашей читательницы. 
Скорее всего, она не знает, что все ритуальные услуги у нас в стране контролируются государством. Согласно федеральному закону, и кремация, и содержание кладбищ, и захоронения не могут производиться частным бизнесом. Вспомните, аббревиатуру МУП перед словами «Новосибирский крематорий». МУП — муниципальное предприятие. Это значит, что и правила работы, и расценки здесь контролируют муниципалитеты. Иначе говоря — местная власть. 
Вы удивитесь, но в Новосибирской области даже принят и действует «Закон о семейных (родовых) захоронениях». И принят он еще в далеком 2004 году. Не будем рассказывать о всех положениях Закона, отметим только пункт 3 статьи 5, где сказано: «…участок для создания семейного захоронения предоставляется бесплатно».
Но ведь это «участок», скажете вы. А речь идет о колумбарии, отделении крематория. И тут с правовой точки зрения возникают некоторые проблемы. Удивительно, но местные законодательные акты о похоронном деле до недавних пор вообще обходили крематории стороной. И только совсем недавно мэрия Новосибирска ввела понятие «крематории города» в законодательное поле. Но… только города. А МУП, о котором мы говорим, находится не на городской, а на областной земле. Следовательно, под действие установленных горсоветом правил не подпадает. А областное Законодательное собрание про «свои» крематории пока не вспомнило. Так же, как, впрочем, и областная прокуратура или управление антимонопольной службы.
Между тем, посмотреть тут есть на что. В прейскуранте услуг значатся, как бы это мягко сказать, достаточно странные «услуги» по более чем странным ценам.
Например? Например, возможность посмотреть  на то, как огонь охватывает гроб с прахом близкого человека. Стоит такая «услуга»… до пяти тысяч рублей! Представьте себе, что на кладбище с вас взимают пять тысяч рублей за то, что видите, как закапывают могилу близкого человека.
…Непонятно, кстати, в чем, собственно, состоит в крематории подобная «услуга»? И какие затраты несет при этом крематорий, что оценивает ее в пять тысяч? Или другая не менее странная «услуга» — собственно похоронная процессия. Оказывается, за право пройти такой процессией по территории крематория тоже надо платить…
И вот тут-то мы выходим на самый главный вопрос: а является ли МУП «Новосибирский крематорий» на самом деле МУПом?

…Или право имею?

Очевидно, что вопрос о правовом статусе в данном случае — самый главный. Как мы говорили, ритуальные услуги могут оказывать только муниципальные (читай — государственные!) учреждения. В свое время Новосибирский крематорий создавался (к слову, на месте бывшего свинокомплекса) полностью на частные деньги, и для его легализации пришлось организовать «надстройку» в виде МУПа. Итак, на бумаге МУП, видимо, существует. А де–факто?
Совсем недавно администрация Новосибирского района попыталась получить ответ на очень простой вопрос: переведен ли земельный участок крематория в зону кладбищ? Каков юридический статус огромного земельного участка? Власть задавала такие вопросы сначала сама, потом — через прокуратуру. Но ответа никто до сих пор не знает. 
…Да и сами неудобные вопросы с каких-то пор почему-то (интересно бы узнать, почему?) вдруг перестали задавать…
А ответы получить было бы интересно. Узнать, как оплачивается аренда этой земли? И какой у земельного участка статус? От этого ведь тоже зависят и цена, и поступления от аренды в бюджет.
Кстати, правовой статус крематория самым непосредственным образом влияет на цены его услуг. А с ценами, как вы видели в истории нашей читательницы, в МУП «Новосибирский крематорий» все достаточно вольно. Вот еще один шокирующий тому пример. Как раз из области семейных захоронений.
Сразу после принятия областного закона «О семейных (родовых) захоронениях» тогдашний заместитель директора крематория Павел Новиков рассказал, что и они не чужды семейным захоронениям. «В Новосибирском крематории семейными склепами занимаются уже достаточно давно», — сообщило тогда одно из изданий. «Под склепами сейчас понимают не подземные пещеры, как это было в Средневековье, но колумбарии — малые архитектурные формы с урнами, наполненными прахом».
— Склепы могут быть выполнены в индивидуальном стиле, — рассказывал Павел Новиков, — или же в классическом. Заказчик платит за шесть — восемь ниш, но мы закладываем возможность, чтобы в дальнейшем можно было подхоронить еще некоторое количество урн.
«Цена одной ниши колеблется от шести до 20 тысяч (напомним, все это говорилось в 2006 году). Простой (!!!) семейный склеп, выполненный в индустриальном стиле, стоит сейчас (в 2006-м году. — «ЧС») 250—300 тысяч рублей».
У вас волосы от подобных расценок дыбом не встают? А теперь еще умножьте эти цифры примерно на два — инфляция все-таки!
…И вспомните слова из Закона «О семейных захоронениях»: «...участок для создания семейного захоронения предоставляется бесплатно»…

Пара слов про верблюда

Между тем, благодаря очень настойчивым усилиям в медиапространстве и всякого рода пиар-акциям, Новосибирский крематорий стали превращать едва ли не в символ города. 
Дескать, здесь действует единственный в России музей ритуальных услуг. Сами владельцы запросто называют его «музеем смерти». Вокруг смерти устраиваются развлекательные шоу. На пополнение коллекции владельцы крематория (извините, а какие у МУПа могут быть владельцы?) тратят огромнейшие деньги. Чего стоят только (а в самом деле — чего?) коллекции «похоронных одеяний» из сотен экземпляров 
платьев и костюмов, приобретаемых за рубежом! 
Однако все это чуждо нашим основам, нашим корням. Смерть в России никогда не являлась поводом для развлечений. Да и имиджу Новосибирска наличие «музея смерти» привлекательности не добавляет. Невозможно подобное «учреждение» ставить в ряд с Академгородком или знаменитым театром оперы и балета. А ведь ставят. Более того — для многих сегодня такой «музей» начинает вытеснять и достижения новосибирской науки, и достижения культуры…
Другие вспоминают, что существует при крематории… зоопарк зверей, вроде бы имеющих некое ритуальное значение. Или регулярно организуемые здесь концерты. И даже чуть ли не гонки на катафалках.
Все это тиражируется и размещается в интернет-пространстве. Но отчего бы не спросить: а на какие средства все это создается? Не на те ли как раз деньги, которые сверх всякой меры забираются у родственников почивших? И согласны ли эти родственники оплачивать содержание «ритуального верблюда», концерты, гонки катафалков, издание специального «похоронного журнала» или приобретение итальянской коллекции роскошных ритуальных вечерних туалетов? И другие причуды «создателя» крематория, вроде приглашения из Африки умельца тамошних похоронных дел, который клепал в Новосибирске гробы чуть ли не виде… крокодилов.
Кто-то скажет: мол, ладно, «хозяева крематория» вкладывают полученную прибыль в музей ритуальных услуг да в зоопарк. Другие вон просто вывозят миллионы долларов из страны! Полагаю, что с этим «ладно» едва ли согласятся родственники кремированных. А во-вторых, одно другому может и не мешать. Не случайно в бизнес-среде Новосибирска нередко задают вопрос: правда ли, что глава Новосибирского крематория одновременно является и владельцем  ресторанов за рубежом? Во всяком случае — являлся…

Семь бед — один ответ

Собственно, этот раздел статьи можно было бы и опустить. И без того понятно, что ситуация вокруг МУП «Новосибирский крематорий» складывается явно ненормальная.
Вызывает вопросы и правовой статус организации, и ее ценовая политика, и урегулированность (или неурегулированность) земельных взаимоотношений. Вопрос теперь только в том, кто ответит на все эти вопросы?
Если перед нами «МУП» — значит, следовало бы ожидать ответа от муниципалитета. Если доля этого МУПа на рынке кремационных услуг превышает установленную антимонопольным законодательством норму — ответа следовало бы ждать от управления Федеральной антимонопольной службы. Есть вопросы по земле — будем ждать внятного ответа от прокуратуры и ведомства, ведающего в регионе  земельными отношениями.
И из всех этих ответов и сложится ответ тем людям, которые сегодня вынуждены пользоваться услугами МУП «Новосибирский крематорий».
Им такие ответы нужны больше всех.
 

Отдел расследований «ЧС»