Пастырь добрый

№ 04(1038), 01.02.2017 г.
20 лет назад, январь 1997 года. К изданию газеты «Честное слово», кажется, было готово уже все. Собран коллектив. Арендовано и отремонтировано помещение под редакцию. Закуплено оборудование. На новосибирских телеканалах несколько недель шла рекламы новой газеты. И даже каким-то чудом получены (бесплатно!) два вагона бумаги… Правда, потом за эту бумагу пришлось расплачиваться почти два года… Все готово? В обыденном плане, наверное, да. Но… Не станем пересказывать ход наших чувств, но мы решили, что нельзя подступаться к столь серьезному делу без благословения. Были ли мы верующими? Воцерковленными — точно нет. А верующими? Скорее да, чем нет. Эта фраза была характерной для тех лет. К сожалению, актуальна она и сегодня, хотя, конечно, уже немного в меньшей степени

Благословение владыки

Как ни странно, договориться о встрече с тогдашним епископом Новосибирским и Бердским Сергием оказалось чрезвычайно просто. Секретарь, узнав о цели визита, сразу назначил время. Тогда еще не было великолепного здания епархии в центре Новосибирска, а было скромное помещение на улице Жуковского. Новосибирские архипастыри пребывали там с давних лет. Одноэтажный дом. Видна труба небольшой котельной. В приемной на столах свежеотпечатанные церковные календари. По логотипам различных фирм понимаем, что все это сделано на средства спонсоров. С удовольствием видим календари с логотипом НЗХК — это наш соучредитель. А вот и владыка. Он невеликого роста. Какой-то весь домашний. Простой. Нам интересно. Но видно, что и ему интересно. С чем это пожаловали руководители будущей газеты?
Не думаем, что владыка Сергий знал одно из правил опытных журналистов: если хочешь, чтобы интервью получилось, первые минуты не давай говорить собеседнику. Говори все время сам. Покажи, что ты в курсе дел и проблем, позволь собеседнику привыкнуть к тебе. Конечно, владыка этого правила не знал, но получилось, что именно он говорил в первые минуты. И вот мы уже успокоились, вместе пьем чай. Уже рассказываем мы. В том числе и о том, что одной из главных тем будущей газеты будет как раз религия.
Надо сказать, что тогда в России не было светских газет, которые бы в каждом номере писали на религиозные темы. Собственно, и сейчас таких изданий не найти. Епископ спрашивает, почему нами было принято такое решение? И с интересом узнает про исследования зарубежных специалистов о том, что людям в газетах интересны всего семь тем. Семья. Власть. Безопасность. Развлечения. Здоровье. Деньги. Религия. Но, конечно, дело не только в этих исследованиях. Было понимание того, что русская ментальность основана на вере. На Боге.
Наверное, с нашей стороны это была наивность — рассказывать о подобном епископу. Но владыке, кажется, интересны даже не сами наши слова, сколько движения наших душ. Взгляд его не остр, но как бы всеохватывающ. А сам он рассказывает про строительство новых храмов и обителей, про то, как медленно продвигается строительство, — увы, у Церкви крайне немного средств. Как известно, в ХХ веке Православная Церковь была ограблена дважды. Первый раз — после Октябрьской революции, второй раз — когда Церкви вернули то, что осталось в разбитом и разрушенном состоянии. 
Кроме того, руководители другого нашего соучредителя — ассоциации КСК — порой рассказывали, что в течение уже нескольких лет помогают строительству собора в честь Преображения Господня в Бердске. Помогают то стройматериалами, то  техникой. Пройдет всего несколько лет, и владыка Сергий упокоится у алтаря именно этого собора, который он так любил…
Благословляя издание газеты, владыка Сергий сказал таинственную, как нам в тот момент показалось, фразу: «А вот теперь для вас все и начнется…» И хотя сказано это было с мягкой улыбкой, не было сомнений в том, что имеется в виду что-то совсем недоброе. Но почему «теперь»? После благословения? Нам казалось, что должно быть ровно наоборот. Благословение — это ведь защита, не так ли? Мы не думали о том, что обращению к Богу очень часто препятствуют злые силы. Владыка Сергий это знал…
Все вышло ровно так, как он сказал. Уже на следующий день для газеты начались проблемы, о которых и подумать было нельзя. Руководитель тогдашней «Союзпечати» вдруг отказался от уже подписанного договора на бесплатное распространение газеты. Происходит это за три дня до выхода первого номера! Не хотелось бы ворошить ту историю, но оказалось, что устроил все это владелец одной из новосибирских газет. Используя родственные связи, он «организовал» звонок в «Союзпечать» из мэрии, и в разговоре со ссылкой на мэра было рекомендовано газету «Честное слово» в киоски не принимать… (Много позже выяснилось, что мэр, на самом деле, ничего о собственной «рекомендации» не знал.)
Ситуация сложилась критическая. Но добрых сил все-таки  больше. И даже внешне эти силы выглядели несокрушимо. Было ясно, что ничто их не остановит.
В последний момент распространение газеты «подхватила» фирма «Инмарко». Та, что производила и продавала мороженое. Ее киоски были расположены по всему Новосибирску, и читатели в самых разных районах могли получить в них нашу газету. Вдруг у киосков «Инмарко» — посреди зимы! — стали выстраиваться очереди за бесплатной газетой «Честное слово»…
Раз в неделю, когда 100-тысячный тираж газеты был отпечатан, во двор типографии «Советская Сибирь» буквально влетали несколько крытых фургонов с надписями «Инмарко». И пара десятков мускулистых парней с посвистом перебрасывала пачки газет в фургоны. Все делалось так яростно и стремительно, что было ясно — остановить это невозможно.
А потом посыпались жалобы в Роспотребнадзор. Дескать, как же можно продавать газеты вместе с мороженым. Хотя все мороженое было в специальной упаковке. А потом были жалобы в антимонопольное ведомство. А потом… Словом, то, о чем предупреждал нас владыка Сергий, мы испытали сполна. Но ни разу не пожалели о том, что пришли за благословением.   

«…Ты действительно сын, а не раб»

Будущий владыка Сергий (в миру  Серафим) родился в 1953 году в семье священника. А его дед по материнской линии — прекрасный духовный писатель Николай Евграфович Пестов. Уже в Новосибирске владыка многое сделал для переиздания его книг. Серафим закончил школу. Потом — московское музыкальное училище имени Ипполитова-Иванова, хотя жил в провинции, в Подмосковье. Отслужил в армии. И стал… иподиаконом Патриаха Пимена. Святейший до этого немного знал Серафима — он порой проводил архиерейские службы в храме Адриана и Натальи в Бабушкине, где иереем служил отец Серафима. Иподиакон — в отличие от диакона — чин не священства, а церковного причта, он прислуживает во время богослужения. Иподиакон Серафим Соколов понравился Патриарху, и со временем по существу он стал исполнять обязанности келейника. Потом была учеба в духовной семинарии и академии. И постриг в монахи с именем Сергий.
У монаха Сергия, разумеется, не было своей семьи. Но все-таки у владыки была огромная семья. У его мамы Натальи Николаевны Соколовой было пятеро детей. Сестры и братья владыки. Все пятеро служили Церкви. Братья Николай и Федор — священниками, сестры — регентами церковных хоров. Было множество племянников и племянниц. И предметом его особой заботы был самый младший из братьев — Федор. Вот удивительное письмо тогда еще иподиакона Патриарха Пимена Сергия брату. Это письмо  христианина и гражданина. Для владыки эти два понятия были неразрывны.
«Дорогой Федя! Это письмо я пишу тебе, когда ты вот-вот пойдешь служить в армию. Прежде чем ты окажешься в совершенно ином, непривычном для тебя окружении, мне, твоему брату, хочется поделиться с тобой некоторыми мыслями и воспоминаниями.
Пусть это не звучит для тебя красивыми словами, но ты должен глубоко осознать, что армейская служба — это действительно почетная обязанность для каждого человека. В настоящее время ты пришел в такой возраст, когда государство сочло возможным доверить тебе охрану своих границ, своей территории, своего народа. Прошу тебя, не воспринимай мои слова как какую-то теорию, а постарайся понять сердцем. Мне кажется, что это сможешь. Государство — это прежде всего люди. Люди такие же, как я и ты. Для нас же, ты знаешь, все люди должны быть братьями. Государство — это большая семья, и все мы хотим, чтобы жизнь этой семьи протекала мирно и спокойно. С того момента, как ты наденешь военную форму, ты станешь ответственным за этот мир и спокойствие. Помни, что за твоей спиной стоят и надеются на тебя люди, которые не в силах постоять за себя: мама, Катя, Люба, Света, Алешенька и новорожденный малышка. Это все твои родные, а кроме них таких людей миллионы. Когда будешь уходить из дома, не думай, что ты идешь на какое-то необычное дело, миссию. Иди так, как будто идешь на повседневную работу, исполнять свои обычные обязанности. Тому, кто честно и добросовестно учился и трудился «на гражданке», армия не будет делом чересчур новым и необычным, потому что и здесь в основе всего — честность и добросовестность. Потому, мне кажется, тебе не будет особо трудно.
Никогда не забывай, что военный мундир украшал твоего деда, твоего дядю, отдавшего свою жизнь за нас на войне. Когда служил я, то часто вспоминал фотокарточку, на которой изображен в гимнастерке наш отец. Служили мы все: и папа, и Коля, и я. Пришел и твой черед. И ты гордись этим. Другой вопрос: кто, где и сколько служил? Но ты знаешь, что все в жизни делается по Промыслу Божию и все во благо. Все годы службы постоянно помни, что на каком бы ты посту ни находился, что бы ты ни делал, ты выполняешь свой долг и вкладываешь маленькую частицу в общее дело.
Вообще-то, вспоминая сейчас первые дни своей службы, скажу тебе, что ты никогда не пожалеешь об этих днях. Они запомнятся тебе на всю жизнь. Прежде всего, ты практически первый раз ощутишь себя самостоятельным, ответственным за каждый шаг, за каждое слово. На тебя как на личность ложится большая ответственность. Но тебя этому не учить… Почувствуешь ты и некоторую романтику службы, без которой годы молодого парня бедны.
Особо хочу сказать тебе: не забывай, как и кем ты воспитан и кто ты есть. Если будешь постоянно помнить, что ты не один, что Он всегда с тобой, то будешь всегда счастлив. Обращайся к Нему как можно чаще. Я сужу по себе: за годы службы я познал особый духовный смысл беседы с Ним. Армейская служба особо располагает к этому. Беседуй с Ним, как сын с Отцом, и ты скоро почувствуешь, что Отец рядом и что ты действительно сын, а не раб….
Желаю тебе отличной легкой службы. Будь молодцом. Пиши…»
Федор отслужил в десантных войсках. Позже был зачислен в штат иподиаконов Патриарха Пимена, затем — священником, настоятелем Спасо-Преображенского храма в Тушине. Главой большого семейства — отцом девятерых детей. И все годы окормлял особые части Вооруженных сил. Он стал первым в России полковым священником. В очередной такой поездке о. Феодор погиб в автомобильной катастрофе. Ему исполнился только 41 год.
Гибель брата потрясла владыку Сергия. Его мама позже напишет: «Увидев владыку Сергия рядом с гробом сына, я поразилась. Всегда стройный, прямой, высокий, он весь поник, согнулся, лицо его было бледно. «Он тоже уходит», — шепнуло мне мое сердце…»

Мост к храму на воде

Сегодня в Новосибирской области все уже привыкли к тому, что каждый год в миссионерские рейсы в отдаленные районы отправляются теплоход «Апостол Андрей Первозванный» и поезд «За духовное возрождение России». И уже немногие помнят, что оба этих миссионерских проекта родились в душе владыки Сергия.
Он осознавал, что в отдаленных районах его епархии есть множество рабочих поселков и деревень, в которых люди лишены возможности слышать слово Божье. В течение добрых (а вернее — недобрых!) семидесяти лет три поколения в этих отдаленных местах почти повсеместно оставались не только некрещеными, но и не имеющими никакого понятия о духовной жизни, о Боге, о Вечности.
Среди священников владыка находил горячее сочувствие своим заботам, но что они могли сделать там, где не было ни церквей, ни монастырей, ни дорог. Но если нет дорог, может быть, можно добраться до глухих деревень по воде? Так у епископа Сергия родился план создания теплохода-храма.
Епископ начал хлопотать, но в администрации области поначалу только дивились задуманному делу да пугали неслыханными суммами финансовых расходов. Но епископ Сергий не отступал, обращаясь то в одни, то в другие инстанции, и постепенно находил сочувствующих. Вот как рассказывал об этом сам владыка: «При очередной встрече с губернатором идея была не просто одобрена, но и развита и скорректирована таким образом, чтобы вместе с духовенством в глубинку доставлялась помощь от государственных органов социальной защиты и непременно участвовал бы один из творческих коллективов. Мне пришлось познакомиться с репертуаром нескольких таких коллективов, чтобы выбрать подходящий по духу нашим священникам, которые, не скрою, сначала проявили некоторую настороженность.
Остановились на фольклорном ансамбле, имеющем в программе рождественские колядки… К концу плавания несколько артистов ансамбля приняли таинство Крещения, и коллектив этот пел за богослужениями в корабельном храме.
Но, чтобы отправиться в плавание, нужно было еще найти корабль, а средств, выделенных администрацией области, хватало только на аренду корабля. Здесь пришел на помощь мой помощник из администрации губернатора. Были встречи, переговоры. В результате мы получили корабль в пять раз дешевле первого варианта. Освободившиеся средства пошли на питание миссионерского коллектива в течение месячного рейса, на духовную литературу, иконы, крестики. Нашлись и плотники, и столяры, и маляры, и слесари, готовые поработать ради Господа. Устроили судовой храм... К середине лета теплоход был готов. На нем был и алтарь, и зал для молящихся. Перед отплытием был отслужен торжественный молебен.
…Были и дерзкие попытки сорвать миссионерскую работу корабля-церкви. Исходили они, как потом выяснилось, от хорошо информированных сектантов. Они звонили в администрации поселков за несколько часов до прибытия корабля (а он шел по четкому графику) и сообщали об отмене намеченной духовной программы. Это случилось несколько раз, и здесь опять пришлось прибегать к помощи обладминистрации, имеющей свои рычаги влияния на непрошеных заезжих миссионеров: проповедники из-за рубежа, как правило, не в ладах с паспортным режимом».
Особенно поразителен рассказ владыки Сергия о том, как откликнулись простые мужики в глубинке на прибытие миссионерского теплохода.
«Около села теплоход не мог подплыть к берегу: река там была слишком мелкой. Подали лодки, священники высадились и были встречены с радостью, но посетить наш водный храм местные жители не могли: разве возможно перевезти на лодках эту огромную толпу? На ночь мы возвратились на теплоход. Но каково же было наше удивление, когда утром мы увидели мост на сваях, доходящий до нашего теплохода. Оказалось, что мужики всю ночь трудились: подвозили бревна, укладывали доски. Утром в нашей церкви на корабле побывало все население села. Мы предлагали иконочки, святую воду, духовную литературу. Многие были тронуты до слез…»
В 1998 году владыка Сергий задумал еще одно новое дело: организовать поезд в глубинку области, где народ также был отрезан от храмов. Его хлопоты и на этот раз увенчались успехом. Руководство железнодорожников откликнулось на уговоры и просьбы епископа. Более того: многие из железнодорожников стали единомышленниками владыки, пришли к вере, стали частью Церкви.
Поезд составили из десяти вагонов, в одном из которых был походный храм. Трудно точно описать, что делалось в глубинке по приезде священников! Нередко священнослужители трудились даже по ночам. Владыка Сергий вспоминал: «Тучи комаров, которые и днем всех донимали, ночью буквально облепляли тела, принимавших крещение. Милицейские машины вставали в круг и освещали фарами площадь с расставленными купелями. Народ стоял в три круга, священники поочередно всех обходили». Порой у них просто кончались силы. «Масло кончается, — с трудом выговаривал отец Филипп. — Отложим крещение до завтра.
Но очередной крещаемый запротестовал:
— Нет, батюшка, сегодня окрестите. Жена сказала, что в дом меня не пустит, пока я не окрещусь».

Он просто всех любил

Как-то мама спросила своего сына, епископа Сергия: «Сынок, что там, в Новосибирске, для тебя самое трудное, на что уходят твое здоровье и силы?»
— Самое тяжелое видеть обман! Когда все это время доверял человеку, который стоял у дел уже 24 года, и вдруг приходит разочарование… Сам видишь факты незаконной наживы… Это тяжело пережить…
«Складывалось впечатление, что все владыку любили и что во время пребывания в Новосибирске окружен он был заботой и почитанием, — напишет позже православный журналист Валерий Мельников. — Но это не совсем так — просто никому не хотелось вспоминать, что в течение пяти лет наш епископ жил в жесткой атмосфере противостояния и непонимания».
«Владыка Сергий внешне проигрывал предыдущим архиереям, — вспоминает В. Мельников. — Выглядел он несколько растерянным от навалившихся хозяйственных дел. Ему хотелось духовного общения, его привлекала молодежь. Но первый же опыт общения с сибирской молодежью оказался неудачным». Владыка предлагал на этой встрече в загородном православном лагере дискуссию, но в ответ все молчали. А затем часть из тех, кто слушал владыку Сергия, начала против него борьбу. Тайную. Подковерную. По епархии поползли слухи про приверженность епископа экуменизму. А затем и в пособничестве католикам, которые как раз в эти дни открыли в Новосибирске свой храм.
Владыка Сергий очень редко пересекался с католиками, несмотря на их усилия установить контакт. Но если такие встречи порой происходили на людях, то держал себя с ними без резкости, без надменности, с учтивостью, простотой и даже некоторым смущением. Его дружелюбное поведение и любвеобильный взгляд вызывали у католиков впечатление доброго пастыря, сердце которого чуждо ненависти или гордости. Их отношение к владыке вскоре проявилось на деле.
К Сергию пришла мама одного тяжело больного 18-летнего юноши. Спасти его могла только сложная операция на сердце, но такие операции тогда делали только в Японии. Отвезти туда сына у вдовы денег, конечно, не было, а операция и лечение стоили невероятно дорого. Владыка обещал молиться и вселил надежду в сердце женщины. Он послал ее обратиться к католикам. А сам связался с ними по телефону и попросил у них помощи для своей православной прихожанки. Вдову любезно приняли и дали нужную сумму. В Японии юноше сделали операцию. Вскоре он поправился и вернулся с матерью в Новосибирск. Она снова пришла к владыке со слезами благодарности.
— Воздадим Господу благодарность, — отвечал владыка.
Так же реагировал владыка Сергий на обвинения в пособничестве католицизму. «Как-то я попал к владыке на прием, — вспоминает В. Мельников. — На столе лежала стопка писем. «Вот видите, — сказал владыка, — это мне пишут мои друзья и знакомые. Возмущаются моей экуменической и прокатолической деятельностью». «И что вы им отвечаете?» — спросил я. «Я им пишу: не читайте газеты, читайте Евангелие», — ответил владыка. В таком же духе он как-то ответил на вопрос, как он думает бороться со своими недоброжелателями? «Как всегда — молитвой».
«Не хочется вспоминать плохое, но, к сожалению, его было немало», — пишет В. Мельников. — И отвратительные анонимки, рассылаемые по приходам, и гнусные шушуканья среди мирян… Когда владыки не стало, у многих открылись глаза. Немало моих знакомых запоздало каялись в несправедливом отношении к своему архипастырю. Только после его смерти мы осознали, кого потеряли. Да, он не отличался хозяйственной хваткой, но после его смерти вдруг обозначился масштаб активного храмостроительства по всей епархии. И мы воочию убедились, что значит молитвенная поддержка архипастыря. Многие считали его непоследовательным в поступках. И только потом причина кажущейся непоследовательности объяснилась непомерной любовью ко всем нам. Он никого не хотел обижать. Он не переносил ссор и дрязг. Он просто всех нас жалел и любил».

«Верьте каждому Его слову!»

После гибели брата Федора владыка Сергий почувствовал, что силы его кончаются. В пасхальную неделю 2000 года он написал завещание. Это завещание стоит прочесть всем нам.
«04.05.2000 года
Весь день тяжело на сердце.
Все принимаю с благодарностью Богу и вручаю себя Его святой воле. Впереди запланированы встречи, службы, поездки и даже паломничество. Если Богу это угодно, то все это состоится, а если нет, то за все слава Богу.
Я не знаю, где Господь меня позовет к Себе, если здесь, в епархии, то хочу лежать до Всеобщего Воскресения в Бердске у алтаря собора. Для меня это будет особой милостью Божией, для Бога нет расстояний, пусть помолятся о душе моей с радостью в любом месте. Любовь Божия спасет нас и объединяет в одну большую вечную семью…
Если останутся какие-то деньги, то передайте их в Москву моим маленьким племянникам, пусть помолятся и подадут милостыню. Верю, что Господь их не оставит, только бы они сами были ближе к Церкви.
Все иконы должны быть переданы в Бердский собор, все книги — в библиотеку Богословского института, одежду — монашеству, облачения — в соборную ризницу, панагии и кресты — родственникам для раздачи на молитвенную память близко знавшим меня, бывшим иподиаконам. У всех прошу прощения и молитв.
Помните, что в смерти нет трагедии. Ее победил наш Спаситель и Господь!
Верьте каждому Его слову! Впереди у нас вечная, радостная Пасха!
Христос Воскресе!
Воистину Воскресе!
Епископ Сергий (Соколов)»
Не надо думать, будто владыка  в свои совсем еще не старые годы  просто ожидал кончины. Он лег сначала в одну больницу на обследование, через неделю в другую — на лечение. Капельницы, уколы. Постепенно к нему вернулся аппетит, а до этого он потерял 30 килограммов веса. Летом приехал к родным в подмосковное Гребнево. Отслужил последний раз панихиду на могиле отца в день его рождения. Отпуск кончился, но ему следовало еще присутствовать на Архиерейском Соборе, где прославляли новомучеников российских. Он подал прошение Патриарху, чтобы уйти на покой, но безрезультатно.
Вернулся в Новосибирск. Порадовался тому, как много сделано было без него. Поднялись заложенные им храмы. Потом опять надо было лететь в Москву на заседание Синода. Вернулся, а 20 октября его нашли лежащим около лестницы в его маленьком лесном домике. Колени владыки были согнуты, руки  раскинуты, как для объятия, на лице застыла улыбка. Мама епископа вспоминает: «После отпевания мне в храме велели подойти ко гробу, чтобы проститься. Как полагалось, владыка лежал с закрытым лицом.
«Поднимите «пелену», мать подошла», — услышала шепот. Я сжала руку покойного. Вдруг какая-то горячая безумная молитва вырвалась из моего сердца, я сказала про себя: «Воскресни, сынок, силою Божию, хоть на мгновение…»
Я впилась заплаканными глазами в красивое, бледное лицо сына, и мне показалось, что кончики его рта подернулись, как для улыбки. Блеснула вспышка фотоаппарата… Я не поверила сначала этой улыбке, но когда мне подарили фотографию — чувство мое подтвердилось: сынок приходил своей бессмертной душой и на прощание улыбнулся…»
 

Леонид КАУРДАКОВ,

Александр ОКОНИШНИКОВ,

«ЧЕСТНОЕ СЛОВО»