Четыре поколения на льду

№ 06(1040), 16.02.2017 г.
В декабре прошлого года бывший капитан «Сибири», а ныне ассистент капитана клуба НХЛ «Сент-Луис Блюз» Владимир Тарасенко совершил исторический прорыв. Его, русского парня, признали лучшим спортсменом штата Миссури и вручили соответствующий кубок, и это в период ожесточенного политического противостояния! Эта премия присуждается с 1970 года, и только шесть хоккеистов «Блюза» удостаивались ранее подобной чести, причем все они — североамериканцы. Сибиряк, таким образом, встал в один ряд с такими легендами, как Бретт Халл и Брендан Шэнахэн
Незадолго до выигрыша престижной награды нападающий проводил домой своего дедушку, который провел в Северной Америке около месяца. Сперва старший Владимир Тарасенко переживал за младшего на Кубке мира в Торонто, а затем — и на старте регулярного чемпионата НХЛ в Сент-Луисе.
В номере от 25 января мы начали свой рассказ о грандиозном хоккейном путешествии ветерана спорта. Сегодня — продолжение занимательной истории глазами Владимира Алексеевича. И пусть минул уже квартал, воспоминания еще свежи, а впечатления неизгладимы. В интервью нашей газете пенсионер в подробностях рассказал, как и чем живет на другом конце земного шара лучший новосибирский хоккеист.

Канадцы в российской форме

— Месяца за три до поездки мы с внуком Валюшкой (младшим братом Владимира. — Прим. авт.) слетали в Москву на оформление виз. Он получал их на будущее, и в Канаду я летел уже один. И то поначалу сомневался, но потом меня вытолкнули (улыбается), — раскрывает предысторию своего североамериканского турне Владимир Тарасенко-старший. — НХЛ полностью оплачивала питание и проживание родственников хоккеистов. Когда команда выбывала из турнира, она должна была до обеда следующего дня освободить гостиницу. Точно так же, кстати, было и в олимпийском Сочи: на утро после нашего поражения чартер уже был готов, и на нем улетали сразу несколько сборных.
— Главное воспоминание о Кубке мира?
— Я был восхищен самой атмосферой. Было полно шведов — когда наши с ними играли, стадион на две трети был окрашен в желто-синие цвета. Но российских болельщиков тоже было много. Собирается человек хотя бы пять-семь — и начинают горланить «Русские идут!» Канадцев в наших свитерах тоже, кстати, хватало. Одни ходили в клубной форме с нашими фамилиями — Овечкин, Тарасенко и другими. Вторые — в нашем триколоре. В Сент-Луисе я тоже впоследствии видел в продаже свитера, в которых наши хоккеисты играли в Торонто.
— Неужели и некоторые граждане Канады за Россию болели?
— Конечно! Там же очень много иммигрантов. Скажем, до аэропорта Торонто меня вез таксист среднеазиатской внешности. Его отец — узбек, хотя сам он в тех краях не был. По дороге побеседовали — он по-русски вполне сносно говорит. Оказалось, что он учился в Питере на врача-стоматолога. Я спросил: «Почему ты по специальности не работаешь?» — «Для этого необходимо иметь сто тысяч долларов, чтобы какой-то угол снять». — «А в такси?» — «Заработок довольно-таки хороший. Если ты получаешь 100, а лучше 120 тысяч долларов в год, то ты в этой сфере вполне конкурентоспособен». Все таксисты выглядят презентабельно: черный костюм, белая рубашечка с галстуком.

Быт звезды НХЛ

— С чего началась американская часть вашего приключения?
— В Сент-Луис мы полетели на частном самолете. Там есть фирмы, с которыми заключается контракт, и ты часа полтора расписываешься на том, что тебе принесут, — не важно, атрибутика это или что-то еще. За это компания платит, грубо говоря, десять тысяч долларов и дает, к примеру, час полета на частном самолете. У Вовы накопилось порядка двух часов, и он решил этим воспользоваться, благо лететь всего час и двадцать минут. Нас подвезли прямо к трапу. На борту всего шесть мест. Я только сфотографироваться рядом успел — и вперед. Самолет маленький, но совсем не трясло.
Несмотря на пересечение границы, чемоданы и вещи у нас по приземлении не досматривали, только документы глянули. В Сент-Луисе народ живет в основном в пригороде, а это фактически парковая зона — настолько зелени и деревьев много! Куда ни глянь — трава. Про дороги и развязки я даже не говорю — ни шероховатости, машина едет идеально. Строения в этом районе двух- и трехэтажные, так как местность овражистая.
В их квартале, он огорожен, домов 50. Ворота — на автоматике. Каждая семья платит за то, чтобы персонал ухаживал за природой — в частности, стриг, подкармливал траву. Специальные люди чем-то вроде здоровенного пылесоса собирают пыль с обочин дорог и тротуаров. Каждый участок — примерно 50 на 50 метров, но заборов и строгих видимых границ между территориями нет.
У Вовы — свой дом. На цокольном этаже находится гостевая комната с душем, кладовка, турецкая баня, сауна и большой зал. Там же он устроил тренажерку и маленькую хоккейную площадку размером 10 на 4,5 метра.
— Прям со льдом?
— Нет, покрытие пластиковое, но шайба и мячик передвигаются плавно. Мы ездили покупать ворота, подобные хоккейным. Плюс есть миниатюрные. В этой «коробушке» я играл с Марком (пасынком Владимира. — Прим. авт.) — он мальчишка затравной, ходит в хоккейную секцию.
На первом этаже — просторная терраса размером 12 на 5 метров, огромная кухня-гостиная, спальня Вовы и Яны и две комнаты для приемов — его кабинет с большим столом, за которым проходят деловые встречи, и зал с камином.
На втором этаже — три жилые комнаты. В одной живет Марк, в другой поселился я. Во дворе — огороженный бассейн с подогревом, площадка для барбекю.
Отопления у них нет, все завязано на вентиляции: в холодное время воздух идет из нее, снизу, теплый. Летом,  наоборот, прохладный. В тот период, а это была середина октября, светило  солнышко, было плюс 25—27 градусов. Зимой, бывает, снег выпадает, и для них это как своего рода катаклизм: все сразу останавливается. Вова рассказывал: вечером едешь с игры — везде стоят машины с мигалками, убирают снег. А наутро едешь на тренировку — везде уже та чистота, которая и была. Дорожные службы реагируют моментально.
Не успел приехать Лехтеря (финский центрфорвард, с которым Владимир играл в одном звене в «Сибири», а теперь — в «Блюз» — Прим. авт.), как ему уже подыскали дом, который находится через два дома от Вовки. Так что они почти соседи. Йори хорошо говорит по-русски, я ему передал презент от новосибирских болельщиков: значки, шайбы и прочую атрибутику. Еще во время Кубка мира, за ужином в отеле, я познакомился с его родителями и женой Лоттой.
— Часто ли у Вовы гостят другие российские энхаэловцы? Собираются ли ребята по праздникам?
— Новогодних каникул у них нет, но есть рождественские, когда команды несколько дней не имеют права даже тренироваться. Но каждый может поддерживать форму сам. Игроки должны быть в семьях, могут отдохнуть, развлечься. Что касается тренировок в эти дни, то это уже твое дело: хочешь заниматься — находи время и занимайся. Уже 2 января они играли «Зимнюю классику», и пошло-поехало.
В 2015 году к Вове на рождественские праздники приезжали Бобровские и Орловы — он принимал их у себя в доме. Нынче, наоборот, Бобровский (голкипер «Коламбус Блю Джекетс» и претендент на «Везина Трофи» — приз лучшему вратарю регулярного чемпионата НХЛ этого сезона. — Прим. авт.) звал Вову с Яной к себе, он как раз купил дом. Сергей пригласил и других россиян, в том числе Дмитрия Орлова (защитника «Вашингтон Кэпиталз» и партнера Владимира по «золотой» «молодежке»-2011. — Прим. авт.) с женой и защитника Алексея Марченко. Но Вовке пришлось отказаться — с маленьким ребенком (в мае прошлого года у четы Тарасенко родился сын Александр, правнук Владимира Алексеевича. — Прим. авт.) ехать было слишком хлопотно. В итоге он, Яна и дети провели праздники в домашней семейной обстановке и справили Новый год по-русски — с Дедом Морозом и елочкой.
Вообще русские в НХЛ гостеприимны и хорошо общаются между собой. У них так заведено: если к тебе в город прилетает товарищ-хоккеист, ты, как хозяин, должен его встретить, сводить в ресторан и оплатить счет. Если времени в обрез, то ребята просто созваниваются, но контакт поддерживают обязательно. Когда Якупов (нынешний партнер Тарасенко по «Сент-Луис Блюз». — Прим. авт.) играл в Эдмонтоне, он тоже приглашал Вову, хотя их и не назовешь близкими друзьями.
Димка Орлов при мне много раз звонил Вовке по видеосвязи. Я с их семьей знаком давным-давно, еще с тех времен, когда они друг против друга в детстве играли. Володя, его отец, бывает в гостях у Андрея (старшего тренера «Сибири», отца Владимира и сына Владимира Алексеевича. — Прим. авт.), когда приезжает в Новосибирск. А вот с его мамой я познакомился только недавно.

Осенний «Блюз»

— Как вам хоккейный дворец, в котором принимает соперников «Сент-Луис Блюз»? Можно ли его сравнить с ЛДС «Сибирь»?
— Прежде всего поражают размеры — стадион гигантский, это что-то! Это, можно сказать, огромное хоккейное предприятие. Отдельный человек отвечает за форму, у них даже шнурки по цветам различаются. По сравнению с нашим дворцом это небо и земля. Меня даже Вовка предупредил: «Только не рассказывай им, как у нас все устроено» (улыбается).
На процентах шестидесяти встречающихся на стадионе свитеров нашита наша фамилия. Я даже шутил: меня окружают Тарасенко. Смотришь иногда по сторонам, а кругом люди с нашей фамилией. И я сам — в таком же обличии. Даже в туалет заходишь — и там стоят, повернувшись к стене, несколько Тарасенко (смеется).
— Неужели не возникло желания задержаться в США, в этой едва ли не сказочной обстановке, подольше?
— Нет. Из-за языкового барьера общение у меня происходило только в узком кругу, и это на меня немного давило: я так не привык, я привык быть общительным. Люблю с кем-то что-то обсудить, а там не получалось. Возраст тоже дает о себе знать, не сказать, что от меня пышет здоровьем. Я почему сначала не хотел ехать — боялся доставить Вове с Яной неудобства. И потом, я никогда в жизни, за исключением службы в армии, не уезжал из дома на такой срок — практически целый месяц.
Общение по интернету мне наладили, я заходил на российские сайты, включал наши каналы. Как будто бы в России живешь, даже КХЛ по телевизору смотрел. Но все равно скучаешь по родине. Конечно, не хотелось Вовку оставлять, особенно в такие дни, когда не идет игра. Хотелось бы быть рядом. Но было какое-то непонятное чувство — думаю, это больше возрастное. Грубо говоря, как сыр в масле: от тебя ничего не требуется, пожалуйста, отдыхай. Знал бы я английский или был бы там общественный транспорт, как в России… А там, по сути, только такси. Да и куда мне ехать? Даже не спросишь ничего толком. Можно, конечно, на глухонемом языке что-то объяснить, но не более того. Домработница говорит в основном на английском, она по национальности филиппинка.
Поначалу все интересно, новый быт захватывает. Но затем идет осмысление, начинаешь вникать вглубь и размышлять. Наступает определенное время — и ты понимаешь: пора домой. Ностальгия — она и в Америке ностальгия.

Андрей ВЕРЕЩАГИН,

«ЧЕСТНОЕ СЛОВО»