Достойно удивления

№ 11(1045), 22.03.2017 г.
Мало кто знает, что оперу с названием «Иван Сусанин» первым написал отнюдь не Глинка. Об этом рассказал вернувшийся из Южной Кореи художественный руководитель ансамбля «Маркелловы голоса» Игорь Тюваев — его ансамбль на сцене Новосибирской филармонии представил целое отделение из лучших  фрагментов этого произведения. Также Игорь Борисович поведал о том, почему в маленькой Корее такое огромное количество профессиональных камерных хоров, а в России едва наберется два десятка

Опера без главного поющего героя

Михаил Глинка недаром назвал свою оперу «Жизнь за царя», а не «Иван Сусанин». Дело в том, что первая историко-героическая опера с названием  «Иван Сусанин» уже в то время существовала, и автором ее был…  итальянский композитор! Катерино Кавос очень долго жил в Петербурге и написал свою оперу аж за десять лет до Глинки. Правда, опера Кавоса  «Иван Сусанин» была анекдотической. 
Опера Кавоса долго ставилась на петербургской сцене, но все-таки в какой-то момент была вытеснена произведением Глинки, которое затмило предшественника и приобрело бессмертие.
«Наверное,  опера Кавоса не представляла большой художественной ценности,  — предполагает Игорь Тюваев. — Хотя это великолепная, потрясающая музыка и в опере есть много интересных находок. 
Для нашей программы я выбрал несколько арий, несколько хоров, которые дают представление об этом действительно уникальном произведении. И что  интересно — оно не исполняется в мире никем. Мы исполнили пару фрагментов лет семь назад, и до сих пор они бытуют в You Tube — я набираю в поисковике, и показываемся только мы — нет ни дисков, ни записей».
В России в самом деле нет ни нот, ни записей оперы Кавоса. Игорю Тюваеву посчастливилось найти их в одной из библиотек Швейцарии. Это петербургское издание, на русском языке — можно сказать,  уникальный раритет.
В чем коренное отличие «Ивана Сусанина» Кавоса от оперы Глинки — так это финал: у Глинки народный герой погибает, а у Кавоса остается жив. Также любопытно, что еще до Глинки итальянец Кавос внедрил в оперу русскую мелодию, русскую народную песню. Так, хор открывает оперу «Иван Сусанин» народной песней  «Не бушуйте, ветры буйные», основанную на русском мелодизме. 
Чем еще интересна опера Кавоса, так это феерически сложными вокальными партиями —  по тесситуре, по вокальным условиям.  «Это, скорее всего, идет от итальянской оперы, — рассуждает Игорь Тюваев. —  Соответственно, не все вокалисты могут справиться с поставленной задачей: очень сложные партии тенора, баса и сопрано. Но что удивительно — Иван Сусанин не представлен в этой опере никакой сольной арией. Он вносит речитативы, небольшие реплики, но глобальной сольной партии у Ивана Сусанина, к сожалению, нет. В целом я бы назвал эту оперу водевилем — как-то больше к этому жанру склоняется эта опера».

Роботы без души

Не так давно Игорь Борисович приобрел интересный опыт работы в Южной Корее — худрука «Маркелловых голосов» городской хор города Вонджу (проще говоря, хор при мэрии) пригласил в качестве известного русского дирижера для проекта «Вокруг света». Тюваев  был интересен корейцам как представитель европейской культуры, потому что они знали, что он преподавал в Венской консерватории, вел кафедру старинной музыки и работал с Николаусом Арнонкуром.
«Они вообще преклоняются перед европейской музыкальной культурой. Классика звучит везде и постоянно, — рассказал Игорь Борисович. — Вы не поверите: за завтраком в гостинице все жуют бутерброды, а в это время звучит Шуберт, Брамс, потом Вивальди и так далее.  Даже в наземном транспорте и метро звучит классическая европейская музыка. Вот такое воспитание».
Также Игоря Тюваева поразило вокальное образование, вокальная школа корейцев: «Вы знаете, что у нас учится много корейцев, а в Европе вообще одни корейцы, несмотря на то, что в Сеуле потрясающего уровня консерватория: там преподают профессора со всего мира».
Поэтому вполне логично, что основным  направлением корейских хоров является классика. 
Сначала корейцы попросили Игоря Тюваева  подготовить русскую музыку. «Я выслал программу на 50 минут русской музыки — они испугались, потому что на русском языке не пели никогда. (Они также почему-то плохо говорят на английском, хотя учат его с первого класса.) Поэтому мне пришлось сократить русский блок, и я сделал программу из нескольких блоков в духе «Маркелловых голосов» — от мадригалов эпохи Возрождения до джаза. И первый блок — мадригалы — их очень заинтересовал, потому что до меня они никогда не занимались этим пластом музыкальной культуры. 
Что касается русской музыки, то мы исполнили три произведения: Чайковского —  фрагмент из «Вечерни» («Благослови душе моя Господа»), Мартынова —  «Заповеди блаженств» и в качестве «фирменного знака» России я выбрал песню «Подмосковные вечера». Почему я ее выбрал: скажем,  японцы знают ее наизусть полностью! Так же и в Китае. А вот в Корее, как оказалось, никто эту песню не знает. По окончании проекта, когда я спросил, что им больше всего понравилось, они ответили: самая великолепная песня — это «Подмосковные вечера». Они пели ее на русском. Это очень усердная нация, поэтому они за неделю до моего приезда начали учить эту программу. Я пришел, поднял руки —  и все звучало  идеально! Единственное — были проблемы с русским текстом, и  мне пришлось заниматься корректурой. 
За неделю они программу разобрали, я приехал, и еще неделю мы поработали вместе. Десять куплетов Мартынова на старорусском языке — очень сложно. Но сопрано-солистка вышла и мне сразу все выдала! 
И самое главное, что отличает нас от них, — они роботы, они поют идеально чисто, идеально вместе, но души, товарищи, нет. Поэтому я старался вселить в них наши ощущения, это было тяжело, но им очень это нравилось. Просто все дирижеры европейского типа холодные, я же эмоционален, энергичен настолько, что они даже сказали: вы в нас вселили энергию на целый год. Поэтому приглашают еще.
И чего еще нет у корейцев, так это гардеробов — ни в концертных залах, ни в ресторанах. А в оперном театре так еще нет и репертуара — это проектный театр. Но вот что меня потрясло — так это хоровая культура. Меня познакомили с шестью профессиональными хорами — меня возили на репетиции, знакомили. Например, Сеульский матетный хор занимается только духовной музыкой. Мало того — у них два состава: взрослый и детский. 
Они идеально читают с листа, с музыкальной грамотностью проблем нет никаких. Но — большая конкуренция: найти хорошее место работы очень трудно. 
И еще как работает профессиональный хор: я, когда приехал, сказал: сейчас буду пахать круглосуточно. На что они ответили: нет, у нас работа с 10.00 до 13.00. Если вы хотите больше, вы должны за неделю предупредить, обсудить этот вопрос с директором и так далее. То есть у них концертный план не такой большой, как у нас. По словам солистов, они  зарабатывают «не очень» — от 1,5 до 2 тысяч евро в месяц (для них это «не очень»!), поэтому они вынуждены везде еще подрабатывать».
К удивлению Игоря Тюваева, маленькая Южная Корея оказалась более хоровой страной, чем Европа: там 60 профессиональных хоров, в то время как по всей России наберется лишь 15 камерных хоров (в расчет не берутся оперные театры). Наверно, сильное развитие хорового искусства там связано с тем, что Южная Корея — очень религиозная страна: на каждом углу католический и протестантский храмы. Есть еще и госпел. Например, в центре Сеула самая большая в мире gospel church. «Вы не поверите: по размерам — Новосибирский оперный театр, — делится впечатлениями Игорь Тюваев. —  Сидит настоящий, полноценный симфонический оркестр, хор 100 человек, рок-группа. И служба идет час. И когда я выходил после службы, то не мог пройти обратно: уже шла толпа на новую службу, ибо проходит семь служб в день! Из них одна для детей и одна для инвалидов». 
При этом в Южной Корее нет народных хоров. Хотя… по взаимопониманию мы очень близки: и корейская капуста, и «Доширак» у нас продаются.

Яна ДОЛЯ, «ЧЕСТНОЕ СЛОВО»

Другие материалы рубрики:

  • Мораль с привкусом системы

    Своего рода басней в прозе стал спектакль Первого театра «Хочу быть волком» (Новосибирск). Философская одноименная притча немецкого драматурга Беттины Вегенаст вполне подходит и под российскую действительность, поскольку раскрывает человеческие пороки, взращенные властью и славой