«Примером мужества и гласом веры»

№ 12(1046) , 29.03.2017 г.
В 2016 году в свет вышла замечательная книга новосибирского военного историка Юрия Аркадьевича Фабрики «На прогнание всякаго супостата». Посвящена она очень необычной и малоисследованной теме деятельности Русской Православной Церкви по укреплению духа и воспитанию нравственности в Вооруженных силах России. Военное духовенство воспитывало у российского воинства высокие и благородные качества, чувство патриотизма, готовности к подвигу во имя Бога и Отечества. О том, как это было, мы беседуем сегодня с автором книги
— Юрий Аркадьевич, прежде чем говорить о роли священников в Первой мировой 
войне, давайте представим нашим читателям, так сказать, общую структуру военного священства в России — начиная с каких подразделений (рота, полк, дивизия и т. д.) в штате появлялся священник (полковой священник и т. д.)? Был ли какой-то руководящий орган военных священников в России? Например, в Синоде. Готовились ли специальные кадры армейских священников? 
— Давайте возьмем сразу всю нашу тысячелетнюю историю. Довольно часто я на своих экскурсиях, а я их веду едва ли не каждый день, задаю присутствующим вопрос (независимо от возраста). Я говорю им о том, что в сегодняшнем мире существует около 200 государств — членов Организации Объединенных Наций. И задаю вопрос: а многие ли из них могут гордиться своей 1000-летней историей? И сам же отвечаю — единицы. А Россия — может. И с тех пор, как наша Русь тысячу лет назад стала православной, с тех пор в рядах российского воинства существует и военное духовенство. Воинство стало крещенным, и с тех пор в армии присутствует православная символика. Она присутствует и в виде нательного креста у православного воина, она существует на знаменах, которые обязательно есть у российского воинства. И, конечно же, чаще всего — на знаменах, которые несли с собой в бой дружины, а потом и полки русского армии. 
Это, конечно, изображения Христа-Спасителя, святых. В частности, у каждого полка в русской армии был свой небесный покровитель. 
В рати, которая формировалась в том или ином княжестве, а затем в определенном регионе России обязательно были батюшки, которые шли со своим воинством на смертный бой, защищая Отечество. Мы уже тысячу лет видим совместное патриотическое служение армии и церкви в защите России. 
Что касается института военного духовенства как системы, то он складывается с созданием у нас регулярной армии — со времен Петра I. С этого момента в каждом полку имеется свой военный священник. 
Система складывалась постепенно, непросто. И, в конечном счете, достигла своего совершенного уровня уже к Первой мировой войне. Система была такова: на уровне полка был полковой батюшка. На уровне дивизии, а это обычно три полка, — три полковых батюшки. Один из них избирается и становится старшим над ними, то есть  благочинным — это уже дивизионный священник. Затем же на главном собрании духовенства избирается главный священник армии. Это в военное время.
Существовала еще такая должность, как протопресвитер русской армии и флота. Этот институт существует с начала XIX века, и история знает несколько очень славных имен выдающихся церковных и военных деятелей, которые эту систему совершенствовали. Систему несения службы, систему подготовки, систему, если хотите (что очень важно), материального стимулирования. У батюшки есть своя семья, и надо жить и работать дальше, растить детей. Мне кажется, что наиболее выдающаяся фигура высшего военного духовенства — это о. Георгий Иванович Шавельский, перед которым я снимаю шляпу и склоняю голову. Это выдающийся военный и церковный деятель, который данную систему довел до совершенства. 
— Проходил ли батюшка какую-то военную или какую-либо другую подготовку для того, чтобы стать военным священником?
— Служить в армии может далеко не каждый священник. Поэтому существовали очень серьезные критерии отбора для несения этой почетной и очень тяжелой службы. Батюшка, который привлекался к службе в войсках, обязательно был очень высокого интеллектуального уровня. Он, как правило, имел очень хорошее образование. Выпускники духовных семинарий, имевшие посредственные оценки, не могли даже рассчитывать на службу в армии. 
Заметим, что наиболее образованной частью российского общества были офицеры. Батюшка, окормляющий личный состав полка, окормляет и рядовых, и унтер-офицеров, и, конечно же, офицеров. Священник должен был соответствовать своему высокому назначению. 
Я нигде не встречал, чтобы существовали специальные учебные заведения, которые готовили бы священников для службы в войсках. Их отбирали на местах, в каждой епархии местным епархиальным начальством. 
— Расскажите о религиозной символике в российской (советской) армии.
— Как уже было сказано, каждый полк русской армии имел своего небесного покровителя. Икона этого покровителя приобреталась вскладчину всем личным составом. Она хранилась в полковом храме. 
Со времен Петра I сооружались храмы, которые становились непременным атрибутом каждого полка. 
Например, я в своей книге пишу о том, что существовали три типовых проекта таких храмов. Один — на 400 человек, для отдельного батальона. Это полковой храм для полка, в данном случае кавалерийского и казачьего — на 600 человек. И, наконец, храм для пехотного, стрелкового полка — на 900 человек. 
У нас в Новосибирске, тогда еще в Ново-Николаевске, в начале ХХ века сооружается полковой храм, который был в 18-м военном городке для религиозных нужд воинов нашего гарнизона. У нас здесь стоял вернувшийся с Русско-японской войны пятый и шестой полки. 
Теперь по поводу орденов. Все ордена Российской империи носили имена святых. Орден Святого Великомученика и Победоносца Георгия, который был покровителем российского воинства, являлся высшим военным орденом России. К военным орденам также относился орден Св. Александра Невского, Св. Анны, Св. Владимира… Самой почитаемой наградой, которая вручалась герою исключительно за подвиг на поле боя, за личную храбрость — это орден Св. Георгия. Его учредила еще Екатерина Великая в 1769 году. Он существует в четырех степенях. А затем с 1808 года учреждается и знак отличия военного ордена. Он предназначался уже для нижних чинов. Его символом является георгиевская лента. У нас в музее Дома офицеров представлен высший военный офицерский орден, а также и Георгиевский крест. Когда я веду экскурсии, я спрашиваю у ребятишек, каких цветов георгиевская лента? Мне отвечают: черно-оранжевого. А когда я спрашиваю, а почему она таких цветов, мои юные друзья не знают. И тогда я им поясняю, что орден-то военный, а черно-оранжевый цвет — это цвет пламени и дыма, пороха… Это сражения… это боль. 
Что касается советского времени, то старая орденская система Российской империи была упразднена. Но история и жизнь потребовали возвращения ко многим традициям русской армии, особенно в годы Великой Отечественной войны. В частности, еще до войны в Советскую армию возвращаются воинские звания — генеральские, полковничьи и другие. А уже после Сталинградской битвы, в 1943 году, в армию возвращаются погоны. В том же году возвращается и солдатский орден, только его назвали орденом Славы, и он был в трех степенях. Но этот орден имел также георгиевскую символику, георгиевскую ленточку. И, наконец, награда, которая вручалась всем участникам Великой Отечественной войны — «За победу над Германией», — тоже на георгиевской ленточке. 
Заметим, что сам орден Святого Великомученика и Победоносца Георгия указом президента 1992 года был возвращен в русскую армию. Сейчас уже состоялись награждения и офицерского состава, и воинов Российской армии, например, за события войны «08.08.08», когда наши воины отличились в отражении внешней агрессии со стороны Грузии в 2008 году. 
— Также мы знаем, что в годы Великой Отечественной войны солдатам не запрещалось надевать георгиевские кресты, которыми они были награждены в ходе Первой мировой 
войны…
— Совершенно верно. Это тоже преемственность и это тоже очень важно, когда на солдатской гимнастерке или генеральском мундире 40-х годов присутствовали награды, заработанные в боях в защиту нашего Отечества в Первой мировой, в Русско-японской войнах. Тогда еще было живо поколение, которое успело повоевать во всех этих боях. 
— Юрий Аркадьевич, а что лично Вас побудило взяться за эту достаточно необычную для наших дней тему?
— Самый трудный вопрос. Однозначно ответить довольно сложно. Надо иметь в виду, что я сын участника Великой 
Отечественной войны. Мой отец сапер, солдат, воевал. Для меня он остается, если хотите, жизненным вектором… Военная тематика меня всегда интересовала. Я историк по образованию, в свое время закончил наш Новосибирский государственный педагогической институт, историко-филологический факультет. Еще будучи студентом, на первом курсе, на втором я написал свои рефераты, курсовые работы, посвященные военным проблемам. Я вспоминаю далекий 60-й год, когда здесь, в стенах нашего Дома офицеров состоялась областная научная конференция и я за свой реферат получил грамоту, которой очень гордился. Всю жизнь я изучал эту проблему еще и потому, что в нашей семье серьезные духовные корни. По линии отца мы происходим от запорожских казаков (военное сословие) и крестьян. А по линии мамы — из духовного рода. Мои дед, прадед, прапрадед — священники. Еще в детстве мама меня научила четырем молитвам. Вы знаете, у меня всегда как-то совмещались христианские заповеди и коммунистические идеалы. Когда я вступал в комсомол, а затем в партию, я всегда в душе молился: «Господи, помоги мне». 
В советские времена меня никогда никто не спрашивал, верую ли я в Господа или нет. Но я сейчас думаю, что, если бы тогда спросили, я не стал бы скрывать, что я верующий человек… Хотя это могло бы иметь очень серьезные последствия. 
Я служу в Доме офицеров уже 25 лет. Здесь я, наконец, получил возможность углубленно заниматься военной историей. В начале 90-х я как бы начал жизнь заново. А мне ведь уже было 50 с лишним лет. У нас лучшая военная библиотека за Уралом, в которой хранится немало раритетных военных изданий. Я получил возможность работать в архивах Сибири, Москвы, Петербурга. Но половину материалов для моих уже восемнадцати книг я взял, не выходя из этого замечательного здания, которое, кстати, тоже является историческим памятником — памятником героям Первой мировой 
войны. В здании располагался Дом инвалидов, а по сути военный госпиталь… 
Вторую часть материала я почерпнул в архивах других городов. Я невероятно благодарен тем, кто мне помогал объездить эти архивы и взять материал.
Так что, как видите, этот интерес у меня существует, наверное, с четырех лет. В далеком 45-м году мне было всего лишь четыре годика, когда мой отец, раненый, контуженный на фронте и больной туберкулезом, все же вернулся домой. Я как сейчас помню невероятно худую коленку и громадный сапог, отец у меня был более двух метров ростом и носил сапоги 46-го размера. Я помню и сапоги, и солдатские брюки, которые я так крепко обнимал, когда папка мой вернулся домой. Наверное, с этого момента у меня святое отношение к воинству, к военному духовенству, которое окормляло воинство, вдохновляло солдата на битву с врагом, на защиту 
Отечества.
— Можно ли хотя бы примерно сказать, какое количество священников трудилось в Российской армии 1914—1917 годов?
— В различные военные периоды, в различных военных кампаниях количество их колебалось. В зависимости от того состава войск, которые принимали участие в военных действиях. В сибирском походе в 1581 году, когда сюда шел Ермак со своими казаками, по разным подсчетам, в его отряде было от трех до пяти священников. В последующие кампании, скажем 
в Отечественную войну 1812 года, их было уже более сотни. Принято считать, что в начале ХХ века в армии было около 700 военных священников. Во время Первой мировой, когда численность нашей армии достигает от 16 до 19 миллионов человек, в ней служило уже более 5000 батюшек. Примерно с таким количеством священников русская армия встречает 1917 год. 
— В чем вообще заключался труд военного духовенства?
— Скажу, что это труд благородный, уникальный и он имеет свои особенности в служении Богу, царю и Отечеству в мирное и военное время. В моей книге две главы посвящены особенностям служения полкового батюшки. Начнем с мирного времени.
Самой святой обязанностью батюшки было, конечно, совершение соответствующих богослужений. Священник является настоятелем храма, поддержание храма — его прямая обязанность. При храме обязательно существует хор, церковная библиотека. В каждой казарме обязательно есть иконная комната. Обязательно существует церковно-приходская школа, в которой обучаются и солдатские ребятишки. Одной из основных обязанностей батюшки была борьба с невежеством и неграмотностью солдата. 
В 1874 году, в ходе военной реформы, принимается решение об обязательном обучении в армии неграмотных солдат. В это время идет перевооружение армии, приходит новая техника, новые виды вооружений, которые требовали солдата грамотного, чтобы этим оружием владеть. Всех новобранцев стали учить. Через армию имели возможность получить образование миллионы молодых солдат, которые, отслужив и вернувшись домой, становились полноценными гражданами, грамотными гражданами Российской империи. Это, если хотите, подвиг.
Кроме того, для батюшек обязательны были проповеди и беседы по всем случаям жизни. Приведу конкретный пример. Ожидается поступление новобранцев. Батюшка обязательно должен провести беседу со старослужащими, с унтер-офицерами и фельдфебелями о том, как достойно принять новых воинов. Они же, попадая из какой-нибудь глухой деревни и впервые увидев новый для них мир, были, естественно, растеряны и обескуражены. И, конечно, батюшки учитывали важное обстоятельство: от того, как встретят новых воинов, зависит вся их дальнейшая судьба. 
Обязательно велись беседы и с офицерами, которым предстояло обучить новобранцев военному делу. Важными были беседы о достоинстве защитника Отечества, слуги Бога, царя и Отечества. О верности присяге. О значении знамени. О недопустимости побега со службы, о недопустимости измены. Все это формировало моральный облик христолюбивого российского воинства.
Следует иметь в виду, что российская армия изначально многонациональна. В ней служат представители разных  
вероисповеданий, разных национальностей. Конечно, подавляющее большинство служащих в армии — это славяне и, прежде всего, русские, православные. Но в армии служат и мусульмане, иудеи, католики, лютеране и даже язычники. Все они, между прочим, воины России, все защитники нашей общей Родины.
Одной из святых обязанностей батюшки было сплотить воинов разных национальностей в один боевой коллектив. Сейчас бы, конечно, сказали о воспитании интернационализма. Но тогда было и воспитание уважения к представителям другой веры. Определялись религиозные праздники для каждого из вероисповеданий, в которые воин данной национальности и веры даже освобождался от несения службы. 
Я назвал далеко не полный перечень деятельности батюшки в мирное время. А если мы посмотрим на военное время, то тут, конечно, ситуация имеет свою специфику. В военное время по боевому расписанию батюшка должен был находиться в лазарете, на передовой позиции в пункте сосредоточения поступающих с поля боя раненых, искалеченных и контуженных воинов. 
Когда я смотрел документы, я так и представлял эти полевые условия… искалеченные, израненные люди… Это стоны и стенания… Это боль и страдания. И батюшка должен был каждого увидеть, услышать, попытаться облегчить муки… Помолиться вместе с ним, как-то утешить. Кроме того, батюшки знали медицинское дело, даже специально ему обучались, чтобы оказать первую помощь. Священник обязан был выслушать волю умирающего, успеть ее записать, чтобы затем передать ее родителям, семьям. 
Частенько ситуация складывалась таким образом, что батюшка был на передовых позициях, вел беседы с воинами. Нередко в трудную минуту батюшка первым возглавлял атаку и с крестом в руках шел в бой, ведя за собой полк. Он личным мужеством вдохновлял защитников Отечества на борьбу с супостатом, борьбу с врагом. 
Кроме того, батюшка должен был отметить подвиг солдата, доложить об этом командиру. То есть он выступал еще и в качестве одного из свидетелей этого подвига и обосновывал необходимость награждения. Священник за неграмотных солдат писал письма на родину. И вот таких примеров великое множество. Есть слова последнего протопресвитера русского воинства Георгия Ивановича Шавельского, которые я даже хотел поначалу взять как название для своей книги. Он сказал: «Примером мужества и гласом веры». Но потом все же я взял для названия книги слова из святой молитвы. Это слова из молитвы Честному Кресту Христову «На прогнание всякаго супостата». На обложке вы, кстати, видите священника, который поднимает в бой солдат. Вы видите и православную символику на знамени, под которым солдаты идут в бой. Одним словом, это и есть та идея, о которой мне хотелось рассказать. Я взял слова из этой молитвы, потому что здесь понятие очень глубокое и широкое. «На прогнание всякаго супостата». Я бы еще добавил: и внешнего, и внутреннего. 
— Какие духовные и ратные подвиги русского священства больше всего потрясли лично вас, когда вы писали эту книгу? 
— Примеров героического служения Богу, царю и Отечеству великое множество. Изучая воспоминания Шавельского, я установил, что 18 священников за свои боевые отличия были удостоены высшей военной награды России. Первым священником в русской армии, удостоенным этой высшей военной награды, был отец Василий Васильковский. Он был священником 40-го егерского полка. Отличился в бою под Малоярославцем в 1812 году во время изгнания наполеоновских орд из России. Там он был тяжело ранен. И именно его вдохновляющий подвиг позволил в этом сражении разгромить французские войска.
40-й полк — это наш сибирский полк. Он был сформирован в Омске. Пусть батюшка не сибиряк, пусть он у нас не служил, но он служил в сибирском полку. Если хотите, продолжил славу сибиряков — защитников 
Отечества. 
Также можно вспомнить и отца Степана Щербаковского, который, кстати, изображен на обложке. Это уже Русско-японская война. Многие священники были удостоены других боевых орденов. Многие из них были контужены, ранены, отравлены газами. Я встречал упоминания о том, что в Первой мировой войне, не покидая поля битвы, не покидая солдатских окопов, служили батюшки, имея тяжелейшие ранения… Потеря нескольких ребер, незаживающие раны… Они оставались вместе со своей паствой и защищали Отечество дальше.
P. S. В следующем номере мы продолжим наш разговор с Юрием Аркадьевичем Фабрикой.
 

Подготовил 

Александр ОКОНИШНИКОВ,

«ЧЕСТНОЕ СЛОВО»