День, когда Христос победил всех нас

№ 14(1048), 12.04.2017 г.
16 апреля, когда православные разной степени воцерковленности будут поздравлять друг друга с Пасхой, Воскресением Христовым, кто-то может задать вопрос: а что изменилось с Воскресением Христовым? Люди продолжают рождаться в муках, страдать и умирать, мир как был, так и остается охвачен бедствиями и войнами, а мертвые, как лежали, так и продолжают лежать во гробах. Если Воскресение Христово — это самое важное событие в истории, космических масштабов переворот, изменивший абсолютно все, то почему его последствия так незаметны?
В 2004 году на экраны вышел потрясающий фильм Мела Гибсона «Страсти Христовы». В нем показано, какие страшные страдания пришлось перенести Иисусу Христу. А в самом конце фильма момент Воскресения из мертвых… Но, как говорит православная церковь: более важны не страдания, важен их исход! 
Важно то, что Христос прошел через эти страдания, важно, что страданиями все не кончилось, а было продолжение. Не случайно в православной традиции даже на кресте Христос явлен как Победитель. Вспомните католические распятия — это тяжело обвисшее с креста тело Спасителя. А на православных крестах тело прямое и ровное. Даже на кресте Христос как в полете. Он на кресте будто распростер Свои объятия, чтобы обнять весь мир.
Кстати, в православной иконографии нет иконы Воскресения Христова! Всем знакомое изображение Христа в белоснежных одеждах, исходящего из гроба со знаменем в руке, — это позднейшая католическая версия, лишь в послепетровское время появившаяся в российских храмах. Традиционная православная икона не изображает момент Воскресения Христа. Существует, однако, немало икон, надпись на которых гласит: «Воскресение Господа нашего Иисуса Христа», а реальное изображение повествует о событиях, имевших место днем раньше — в Великую Субботу. Пасхальной иконой Православной Церкви является икона «Сошествие во ад».
Христос на этой иконе как будто абсолютно статичен. Он держит за руки Адама и Еву. Он только готовится извести их из места скорби. Подъем еще не начался. Но только что закончился спуск: одежды Христа еще развеваются выше Его головы, опускаясь вслед за Ним. Он уже взял Адама за бессильную руку и начал путь вверх, а одежды еще опадают вслед за Ним. Перед нами — точка Предельного нисхождения Христа, от нее путь пойдет ввысь, от преисподней — в Небо. Христос ворвался в ад, и сокрушенные им врата ада, разломанные, лежат под Его ногами.
«Сошествие во ад» показывает, как совершается победа Христова: не силой и не магически-авторитарным воздействием, но — через максимальное «Самоистощание», Самоумаление Господа. Богу пришлось зайти очень далеко, чтобы, наконец, спасти Свое творение.
Воскресение Христа — это дарованная нам победа. Или — победа Христа над нами. Ведь люди сделали все, чтобы Жизнь не «жительствовала в них»: вывели Христа за пределы града своей души, своими грехами пригвоздили Его ко кресту, поставили стражу у гробницы и запечатали ее печатью неверия и безлюбовности. И — вопреки нам, но ради нас — Он все-таки воскрес.
Поэтому иконописец, задача которого  передать пасхальный опыт Церкви, не может просто представить саму сцену исхождения Спасителя из гроба. Иконописцу необходимо связать Воскресение Христа со спасением людей. Поэтому пасхальная тематика и находит свое выражение именно в изображении Сошествия во ад.
Распятый в пятницу и воскресший в воскресение, Христос в субботу нисходит во ад, чтобы вывести оттуда людей, освободить пленников. Бог Библии знает, как преодолеть смерть, как выйти из пространства смерти, а поэтому мы тоже не собираемся там оставаться.
Так и апостолы говорили о Воскресении не как о событии лишь в жизни Христа, но как о событии в жизни тех, кто принял пасхальное благовестие. С тех пор христианин — этот тот, кто сможет сказать: самое главное событие в моей жизни произошло в Иерусалиме, «при Понтии Пилате»… Частица моей жизни не осталась в могиле.
Можно задать резонный вопрос, а в чем же уникальность христианства? Ведь известно, что почти в каждой древней религии были умирающие и воскресающие боги… На зиму умирали, весной вместе с природой «воскресали». Первое и самое важное отличие: умирающие и «воскресающие» боги язычников — это боги растительно-аграрного культа, боги, олицетворяющие собою космические, природные циклы. Радикальное же отличие переживания тайны Воскресения Иисуса в том, что Христос — это не часть космоса. Евангелие от начала до конца — это действие Субъекта, абсолютно свободного от любых законов космоса (природы), которые Он же и создал. Ничто не понуждало Бога — ни природа, ни движение звезд стать человеком — это было Его свободное решение. Ничто не понуждало Его жить в нищете среди людей, ничто не понуждало Его взойти на крест. Понтию Пилату, выносящему смертный приговор, Христос говорит, что тот не имеет над Ним никакой власти, Он Сам, абсолютно свободно и добровольно отдает Свою жизнь.
То же касается и Воскресения. Оно не явилось результатом каких-то естественных вегетативно-солярных процессов во Вселенной. Это было Чудо, а чудо не обусловлено «графиком движения космических поездов». Поэтому от начала до конца жизнь Христа — это манифестация евангельского тезиса: «Бог есть Любовь». Любовь же всегда свободна в своем выборе и в своих действиях, это не звонок заранее заведенного будильника.
Что изменилось бы, если бы Христос не воскрес? С духовной точки зрения, если бы Христос не воскрес — это означало бы, что Бог сказал человечеству несколько ласковых слов, пару проповедей, но с самим человеком, с его человеческой природой ничего не произошло, в нем ничего не изменилось, он остался прежним. У святого Августина есть три образа отношения человека ко греху: «Не могу не грешить, могу не грешить и не могу грешить». Жизнь во Христе и со Христом как раз и дает возможность совершать эти революционные скачки от невозможности не грешить к невозможности делать это. Иными словами, у человека теперь есть возможность изменить свои сердце и ум, вырваться из объятий прошлого именно через то, что в его сердце открывается глубина, не растворимая в социокультурном и биографическом контексте его жизни. Эта глубина связывает его с внекосмическим Богом, то есть Богом, абсолютно свободным от любых законов космоса и причинно-следственных связей.
Без воскресения мертвых не обойтись
Есть немало людей, которые с симпатией относятся к христианству, но которых Церковь не считает христианами только потому, что они не верят в Воскресение Иисуса Христа. Неужели это действительно настолько принципиально и без Воскресения нельзя обойтись? Богослов диакон Андрей Кураев отвечает на этот вопрос прямо: 
— Можно и обойтись… Можно выбрать из Евангелия две-три лично тебе понравившиеся фразы и объявить их «истинным христианством». Но это все равно, что смотреть на себя в зеркало и при этом считать, будто ты погружен в 
изучение живописи Боттичелли. Две фразы, понравившиеся тебе из всей книги — это проекция тебя в книгу, а не весть книги, дошедшая до тебя.
Весь Ветхий Завет — это ожидание Христа. Евангелие — рассказ о Христе. В состав Нового Завета, кроме Евангелий, входят еще послания апостолов, так вот в них вообще о жизни Христа можно узнать лишь одно: Он жертвенно умер и воскрес. Если вычеркнуть весть о Воскресении, то получится, что апостолам вообще было нечего сказать о Христе…
Если внимательно прочитать апостольские послания и посмотреть те первые проповеди, что приведены в «Деяниях апостолов», нас ждет сюрприз: оказывается, то, что проповедуют апостолы, никак не свести к «этическому учению Христа». Они говорят об одном событии: «событии Христа», важнейшей частью которого является «событие Пасхи».
Христианство — не «учение», не моралистика, а рассказ о факте. Апостолы и проповедуют только факт — событие, очевидцами которого были. Ни разу за пределами четырех евангелий они не говорят: «как учил нас Господь», не пересказывают Нагорной проповеди и не передают из уст в уста рассказы о чудесах Христовых — отвечает о. Андрей православному журналу «Фома».
— Вы упомянули Нагорную проповедь Христа. Неужели она, несущая человечеству непреходящие нравственные ценности, менее важна, чем Его Воскресение? — задают вопрос о. Андрею Кураеву.
— А вы прочитайте эту проповедь внимательно и поймете, что в центре ее находится вовсе не этика, а тайна и личность самого Христа. И если она заканчивается недоуменным вопросом слушателей: «Кто Сей, что говорит так?» — значит, именно к этому вопросу и подводил Христос своих слушателей. Он постоянно обращает внимание на тайну Своего прихода в мир, тайну Своего служения, и именно в Своей крестной жертве Он видит главный смысл Своего служения. Слова «на час сей Я пришел в мир» Он говорит вовсе не перед Нагорной проповедью, а перед уходом на Крест.
И еще. Именно если вы считаете, что Нагорная проповедь несет общечеловеческие ценности, вы не можете ее считать чем-то главным и специфическим для христианства, а потому нелогично будет думать, будто согласие с ее якобы «общечеловеческой моралью» может сделать читателя христианином (а не «общечеловеком»).
Нельзя быть христианином, не веря в Воскресение Христа. Христос — Спаситель нашей жизни, а не расширитель нашей эрудиции. Чтобы расширить наш кругозор, вложив в него несколько красивых притч и этических принципов, можно было бы послать члена Союза писателей. Но Христос пришел изменить нашу космическую судьбу. Никакие притчи и проповеди этого сделать не смогут. Мир был изменен вхождением туда над-мирного Бога, то есть воплощением Христа, Его Рождеством, Его смертью и Воскресением. Если не принять этого главного, любуясь второстепенным, — станешь подобен «чайнику», который ценит компьютер лишь за его дизайн.
Слово христианин — не орден, не звание «почетный гражданин города Ленинграда». Не я придумал христианство, поэтому не должен я подгонять его под свой размер. Если человек не верит в Воскресение, но желает чем-то похвалиться — пусть он хвалится чем-то иным, но не именем Христа: широтой взглядов, нетрадиционностью мыслей, литературным талантом, добрым отзывом о себе на «Голосе Америки»… Но не надо позировать рядом с Крестом, который на самом деле ты никогда не пробовал взять на себя…
— И все же, почему Воскресение Иисуса Христа настолько важно для Православия?
— Чтобы понять это, я бы предложил сперва все же четко разграничить мир религии и мир этики. Дело в том, что сегодня на религию возлагают, прежде всего, как раз социальные и этические функции: а потому и Церковь упрекают за то, что она не борется за чистоту окружающей среды, мало обращает внимания на «дедовщину» в армии и вообще не поддерживает процессы толерантного отношения к меньшинствам и мигрантам. Этика, конечно, важна, но если бы религия была равна этике, то не нужно было бы отдельного слова для ее обозначения.
Этика регулирует взаимоотношения людей здесь, на земле, а религия — это человеческий протест против «только человечности», против своей собственной смертной ограниченности. Владимир Соловьев в книге «Три разговора» 
(1900 г.) предлагает замечательный обмен репликами между персонажем-прогрессистом и самим автором (он назван там «господин Z»). Прогрессист произносит пылкую речь в защиту прогресса, говорит, что с его развитием человечество разрешит все свои проблемы и трудности. И тогда господин Z задает ему вопрос: «Простите, князь, а Ваш прогресс ставит такую проблему, как преодоление смерти?» Тот отвечает: «Нет, конечно, не ставит». Тогда господин Z произносит: «А тогда и сам Ваш прогресс нельзя ставить слишком высоко».
Итак, общая проблема всех религий — возмущение человека своим нынешним состоянием: почему я «коррумпирован» тлением, почему болею, старею и, наконец, умираю? Почему в моем существе «центр тяжести» смещен настолько, что низшее господствует на высшим? Почему я так слеп, что не вижу Бога, а у соседки замечаю лишь верхние кожные покровы, но не разум и душу. Уникальность христианства состоит вовсе не в этике, а в том, каким оно видит человека за пределами здешнего опыта и мира: во-первых, со смертью тела жизнь не заканчивается, во-вторых, личность не уничтожается при соприкосновении с Богом, не растворяется в океане Божества. И, наконец, бессмертие возможно не только для души, для психической индивидуальности человека, но и для его телесной природы.
Христиане не верят в бессмертие души… Не в том смысле, что отрицают, а в том смысле, что не очень-то ему радуются. Ведь в такой вере нет ничего специфически христианского; учение о бессмертии души есть почти в любой религии. В нашем же Символе веры говорится: «Чаю (то есть жду) воскресения мертвых». Именно в этом уникальность христианства. С первых же строк Библия говорит, что Бог сотворил все — и материальный, и духовный мир, а значит, в самой по себе материи нет ничего плохого и злого. Поэтому мы верим, что человек воскреснет весь — и душа, и тело. Казалось бы, что в этом удивительного, но во многих религиозных и философских концепциях человеческое существо — это скандал и мезальянс: как частица Божества может оказаться в теле «обезьяны»? Во многих религиях спасение мыслится именно как деконструкция человека, расторжение «неравного брака» божественной души и нехорошего, злого тела, не дающего ей спокойно жить.
Христиане не хуже других знают, что все люди смертны, и если человек принял христианство — это не спасет его от биологической смерти. Но смерть — состояние разлучения души и тела — мыслится как нечто ненормальное и временное, уже преодоленное Христом. Душа говорит своему телу на кладбище: «До встречи! Я подрасту на небе, и в день мировой Пасхи Бог воссоединит нас, преобразив тебя так, что ты будешь соразмерно тем пока еще неведомым мне дарам, которые Господь мне подарит в Вечности». Христианство желает сохранить человека в уникальности его личности и его душевно-телесной природы, поэтому для нас так значимо воскресение всего человека целиком, во плоти, а не просто бессмертие души — говорит о. Андрей

Адам как «мастер-копия»

Как же Воскресение Христа касается простых людей? Для этого можно представить себе матрицу, то есть мастер-копию фильма или пластинки. С нее делаются миллионы копий. Если на оригинале появилась царапина, то дефект неизбежно будет и на всем тираже. Можно пытаться исправлять каждый экземпляр по отдельности, но дело это неблагодарное, а часто и невозможное, тем более что с испорченной матрицы делаются все новые и новые экземпляры. Адам — первый человек — как раз и стал такой «матрицей». Как в случае с поврежденным диском, так и в случае с Адамом «мутация», произошедшая с ним во время грехопадения, происходит со всеми его потомками, потому что по человеческой природе мы все — его точные копии.
Единственный выход здесь — исправить оригинал, матрицу, то есть самого Адама. Именно в этом и заключалась миссия Христа, именно поэтому Церковь называет Христа «Вторым» или «Новым Адамом», освобожденным из-под гнета греха, копившегося на земле в течение тысячелетий. В ситуации искушения «Новый Адам» повел Себя иначе, нежели наш общий предок.
Христос восстановил в Себе исходную, замысленную Автором «матрицу» человечности. Каждый из нас только обломочек человека, «недочеловек», ведь никто не владеет всеми потенциями и талантами, на которые способна человеческая природа. Такая полнота была только в первом человеке — Адаме, и такая же полнота есть во Христе. Только в них возможно единство человеческой «сущности» и конкретного «существовования». И потому произошедшее с ними происходит и с каждым из нас.
«Матрицу» испорченной человеческой природы Христос проводит через переплавку. Безусловно, любая аналогия несовершенна… Конечно, компьютерный диск не переплавишь. Но в древности были совершенно другие технологии, поэтому церковные писатели и говорят о переплавке. Дело в том, что если в мече появлялась какая-то ненужная примесь и он из-за этого становился слишком ломким, то его расплавляли и перекаливали, отделяя ненужную примесь. Христос перекаливает в Себе примесь греха, присущую нам. Но когда меч расплавляют, он временно теряет привычную форму, можно сказать, что он на время умирает. Христос тоже проводит «человеческую матрицу» в Себе через смерть, через распад на кресте. Но тут же воссоздает ее в чуде Пасхи. Воскрешенную и обновленную «матрицу» Он пробует передать нам. Но если мутация Адама навязывается человеку (злу всегда свойственно навязываться), то воссоздание навязано быть не может. Оно начинает действовать только с согласия каждого из нас, если мы готовы принять в себя Христа, Его воскресшие, обновленные Тело и Кровь, которых мы причащаемся в Таинстве Евхаристии.

Богу важнее конкретный человек, чем цивилизации

Вопрос, поставленный нами в самом начале статьи, требует ответа на нескольких уровнях. Если говорить о глобальных — и при этом вполне посюсторонних — последствиях Воскресения, то их незаметность — это незаметность воздуха, которым мы дышим, или генов, которые мы несем в своем теле. Мы можем ничего не знать про гены  и ни разу в жизни не обратить внимания на воздух, но они продолжают определять нашу жизнь. Так и Воскресение Христово — мы живем в цивилизации, созданной этим событием.
Наш язык, взгляды на мир, архитектура, искусство, музыка, этика, короче говоря — все несет на себе печать христианской веры, которую сначала проповедовали свидетели Воскресения, апостолы, потом их преемники принесли эту веру нашим предкам. Даже лично неверующие, даже люди, враждебные к христианской вере, неизбежно говорят на ее языке и находятся под неустранимым влиянием ее картины мира. Они при этом оказываются в несколько парадоксальной ситуации, принадлежа к цивилизации, созданной событием, которого, по их мнению, никогда не было.
Но цель, с которой Христос взошел на Крест и воскрес из мертвых, состояла не в том, чтобы создать христианскую цивилизацию. Это важный, но, скорее, «побочный эффект». Цель состояла в том, чтобы спасти конкретных людей. Клавдию Федоровну, Иван Иваныча, вас, всех остальных.
Мы привыкли к мысли, что цивилизации, страны, нации — это что-то большое, долговечное, а вот люди — приходят и уходят. На самом деле все обстоит ровно наоборот: вы будете существовать, даже когда все цивилизации подойдут к своему концу. Бог больше заинтересован в вашем вечном спасении, чем во всех цивилизациях.
Но что значит — спасти? Предоставим возможность ответить на данный вопрос православному публицисту Сергею Худиеву:
«Чтобы понять, о чем идет речь, нужно посмотреть на мир и человека совсем по-другому, выйти за пределы привычного, подняться над поверхностью супа из рекламы, развлечений и новостей, в котором мы обычно варимся, задуматься над вопросами, которых мы обычно избегаем.
Зачем мы живем? Есть ли у нас надежда? Выходит ли человеческая жизнь за пределы, очерченные неизбежной старостью и смертью? Есть ли что-то большее?
Что означают все человеческие поиски истины, добра и красоты? Чего искали все эти философы, провидцы и поэты? Можно считать, что все это просто погоня за иллюзией, побочный эффект биохимических процессов в коре головного мозга. Но можно принять то, что в глубине души мы знаем:  Источник всякой Истины, Добра и Красоты существует на самом деле, и мы призваны найти Его, обрести счастье слишком великое, чтобы мы могли его себе представить.
Библейское Откровение говорит о том, что сам Источник вышел на связь — Бог обратился к людям, заговорил. То, что мы узнали, является ошеломляюще радостным и утешительным. Бог, источник всей реальности, Творец всего существующего, есть Любовь. Именно Любовь — это то, что существует вечным, неуничтожимым образом. Высшая реальность — реальность Святой Троицы — преисполнена любви, радости и ликования.
Бог создал людей и ангелов, вас и меня, для того, чтобы разделить с нами эту любовь и радость. Причем, как мы знаем из Библии, каждый человек создан Богом лично, по особому проекту, призван обрести особые, только ему предназначенные дары, войти в уникальные отношения со своим Создателем, занять только ему предназначенное место в Его Царстве. Нам открыто, что на самом деле все очень хорошо — гораздо лучше, чем мы смели мечтать.
Понятно, что эта радостная весть о сотворении встречается с недоумением и даже обидой — мы живем в мире, полном боли, страдания и горя, и идея, что мы сотворены для вечной радости, вызывает грустную и скептическую улыбку.
Мы действительно живем, страдаем и умираем в тяжело испорченном мире — это уж точно не было секретом для авторов Библии. Как замечает К. С. Льюис, все они писали в мире, где не было наркоза. И причина такого состояния — грех. Человек злоупотребил своей свободной волей, чтобы отвернуться от Бога и выбрать свой собственный путь, который и приводит всех нас в то бедственное состояние, в котором мы находимся. Как сказал Пророк, «все мы блуждали, как овцы, совратились каждый на свою дорогу» (Ис. 53:6). Грех — это именно то, что стоит между нами и той вечной радостью, для которой мы были созданы.
Именно грех является нашей единственной проблемой. — пишет С. Худиев. — Проблема падшего человека в том, что он с этим готов согласиться — когда речь идет о грехах других людей. Именно они делают его жизнь горькой. Но реальность такова, что нас губят именно наши грехи — наша виновность и испорченность. И вот Христос Своей смертью и Воскресением приобрел нам прощение грехов и вечную жизнь.
А дальше вопрос приобретает очень личный, очень субъективный характер — вот дверь, в нее можно войти или не войти. Вот призыв — на него можно отозваться или проигнорировать. Если поверить — изменится все; если нет — ничего.
Мы можем открыться навстречу глубочайшим переменам, которые Воскресение произведет в нашей жизни, или отказаться. Потому что последствия Воскресения охватывают всю вселенную, но они начинаются с того, что Бог меняет самое важное во вселенной — людей.
Потому что для того, чтобы ввести нас в вечную радость, для которой мы были созданы, нас нужно глубоко изменить. Вырастить в нас глаза, способные видеть свет Небес, и уши, способные слышать их музыку, но главное — сделать нас личностями, которые могут быть обитателями рая. И Воскресение Христово меняет именно людей, которые открываются навстречу этим переменам. Его плод в истории — это, прежде всего, святые. Когда грешник отзывается на Евангелие покаянием и верой — это переворот космических масштабов, о котором, по слову Господа, ликуют небеса.
Наступит день, когда Христос вернется во славе судить живых и мертвых, и весь мир будет глубоко преображен, мертвые воскреснут и явятся на суд — проигнорировать и не заметить это явление будет решительно невозможно. Но тогда будет уже поздно — это будет время не принимать решения, а время пожинать их последствия.
Но пока это все неочевидно, мы свободны поверить в Воскресение и обратиться к Воскресшему — чтобы Он простил, принял и глубоко изменил нас. Мы воскреснем из мертвых, подобно Иисусу Христу, но процесс, ведущий к блаженному воскресению, начинается в нас уже сегодня».
 

Подготовил 

Александр ОКОНИШНИКОВ,

«ЧЕСТНОЕ СЛОВО»