Души серьезные мотивы

№ 17(1051), 03.05.2017 г.
Российский режиссер Сергей Чехов для постановки монотекста Михаила Хейфеца на сцене новосибирского театра «Красный факел» выбрал необычную форму воплощения. В ней нет ни транслирующего текст одного артиста, ни излишней иллюстративности, когда помимо главного героя на сцене появляются те персонажи, о которых он рассказывает. Чехов выбрал третий вариант
Третий вариант — это когда пять артистов играют одного персонажа, хотя пять здесь весьма условно, ибо лежащий  на постаменте Николай Соловьев и символизирующий собой пустоту главного героя Питунина практически всегда молчит.
Читатели, наверное, уже догадались, что речь идет о монотексте «Спасти камер-юнкера Пушкина». Это произведение (назвать его пьесой язык не повернется) с момента своего появления в 2011 году стало уже популярным среди театральных режиссеров. Любитель малых форм Сергей Чехов не стал здесь исключением. Хотя режиссера, скорее всего, интересовала не форма воплощения спектакля, а внутренний мир главного персонажа. И в самом деле, стилистический выбор Чехова становится не сразу понятен. Скажем, четыре активно действующих артиста на сцене — это части сознания самого Питунина. Жанр же вербального боевика также означает именно внутреннюю динамику. 
Спектакль в силу такой задумки выглядит на первый взгляд несколько суетливым. А разодетые в начале актеры в маски Пушкина с уродливыми длинными носами и вовсе раздражают: в новом сезоне «Красный факел» уже ставил «масочный» спектакль, разбавленный к тому же эффектом искажения голоса. 
Возможно, монотекст не зря создан писателем и называется именно так — он словно изначально предназначен для одного актера и является потенциалом к успеху именно артиста разговорного жанра. И хотя спектакль в краснофакельской постановке и изобилует присущим Хейфецу (а кое-где и дополненным) юмором, выглядит все это как-то неестественно. Что характерно: зритель даже не сбежит — в Малом зале  кресла находятся на неком возвышении, и можно легко «провалиться» вглубь сцены (артисты выступают как бы внизу). Но это, конечно, шутка. 
Нельзя и сказать, что спектакль хоть как-то приобщает молодое поколение к творчеству великого нашего классика: Пушкин едва не свел с ума главного героя, превратившись для него в идею-фикс. Спрашивается, где же здесь положительное влияние?
Однако для тех, кто любит покопаться в чужой душе и от души же посмеяться, — добро пожаловать на постановку текста Хейфеца. 

 

Яна ДОЛЯ, 

«ЧЕСТНОЕ СЛОВО»

Другие материалы рубрики:

  • Большие амбиции, большие мечты…

    Балет «Пер Гюнт» в эстетическом плане — то, чем сегодня дышит мировая современная хореография. Один из новаторов современного европейского балета Эдвард Клюг (Словения) осуществил постановку «Пер Гюнта» на сцене Новосибирского театра оперы и балета