Художник и книга. Ушедшее время

№ 18(1052), 10.05.2017 г.
В фондах Городского центра истории новосибирской книги находится около 8 000 листов книжной графики. Большая часть  была представлена на выставке в Художественном музее, меньшая — досталась арт-центру «Красный», куда в том числе принесли работы и сами художники из своих неприкосновенных запасов

Ручной свет

В фондах, которые есть в Городском центре истории Новосибирской книги, хранятся работы Гороховского, Калачева, Чебанова, Аврутиса и др., т. е. тех художников, которые  знакомы сибирякам по детским книгам 50—80-х гг. 
Для западносибирской книжной иллюстрации эти годы  были взлетом — когда работали талантливые художники, талантливые издатели, когда Западно-Сибирское книжное издательство активно издавало, процветало, когда было много интересных, ярких авторов, писателей, поэтов,  и, прежде всего, сибирских. И, конечно же, книги, которые выходили, были очень интересны и были всегда грамотно оформлены.
С Западно-Сибирским книжным издательством работали очень талантливые художники, причем каждый из них был талантлив в одном направлении. Вениамин Чебанов, например, занимался военно-патриотической темой, и книга Александра Смердова «Пушкинские горы» с иллюстрациями Чебанова вошла в каталог лучших книг 1975 года Советского Союза. Эта малоформатная квадратная книга была выполнена в технике карандаша и считалась безупречной не только в иллюстративном плане, но и в полиграфическом.  
На выставке в арт-центре «Красный», которую посетила корреспондент газеты «Честное слово», были представлены  прекрасные работы Светланы Лившиц-Ким —  праздничные, солнечные, удивительные, яркие, незабываемые работы к книге «Волшебная палочка» Елизаветы Стюарт. В свое время эта книга стала бестселлером, потому что она разошлась буквально в течение одной недели. И разошлась она не только из-за стихов Елизаветы Константиновны, но еще из-за того, что они гармоничным образом совпали с иллюстрациями Светланы Ким: автор и художник сошлись в своем понимании мироощущения именно в этой книге.
В свое время Западно-Сибирское книжное издательство выпустило целую серию интересных подарочных изданий, посвященную этнографии народов Сибири, фольклору, сказкам. Так, на выставке все в том же арт-центре «Красный»  можно было увидеть сказки с иллюстрациями Эдуарда Гороховского, напоминающие наскальные рисунки, характерные для народа, о котором говорится в книге. 
Художник Анатолий Заплавный также добивался эффекта достоверности при работе над книгой Николаева «Алакет из рода быка», создавая ощущение гравюры на дереве просто за счет использования типографской краски. 
Конечно, полиграфическое искусство 60—70-х гг. было не настолько совершенным, и оно не может передать красоту оригинала. И вот для этого как раз и делаются подобные выставки, чтобы мы имели возможность познакомиться с талантливыми работами наших художников-иллюстраторов, потому что сегодня художники  работают в основном  в компьютерной графике и очень мало кто  рукой. К слову сказать, рукой работает Любовь Лазарева, наверное, поэтому ее иллюстрации такие теплые. 
Подобные выставки еще ценны и тем, что иллюстрации на них представлены в единственном экземпляре. 
«По этой выставке проходили организованные группы и школьников, и взрослых, и они не воспринимают это как оригиналы, как ручную графику -– они просто не верят, что это художник рисует руками, — настолько они привыкли к компьютерному восприятию. И только к концу выставки до них доходит, что это в единственном экземпляре. То есть стоит подчеркнуть, что это — уникальная бесценная коллекция», — говорит председатель правления арт-центра «Красный» Ульяна Новикова. 

С бумагой была напряженка

Одним из самых известных новосибирских художников, рисовавших в том числе и иллюстрации к книгам, был Александр Шуриц, на днях навсегда ушедший от нас. Когда проходили обе эти выставки, Александр Давидович был еще жив и даже поучаствовал в «круглом столе», посвященном актуальным вопросам и проблемам книжной графики. 
— Когда закончилось советское время в 1992 году, одновременно рухнули все крупные государственные издательства Советского Союза:  в Москве «Малыш», «Детская литература» и еще несколько издательств, в Новосибирске –- Западно-Сибирское книжное издательство. Оставшиеся мелкие издательства держались на мелких календариках, ну еще на тоненьких книжечках, — поведал Александр Давидович. 
—  Книга в советское время была дорогим удовольствием. Это в наше время фантастические полиграфические возможности: вы берете оригиналы художника, которые можно напечатать за неделю. В те же времена книга делалась год. Во-первых, она должна была попасть в план, потому что нужна была бумага: бумага была в Советском Союзе дефицитом (имеется в виду бумага для цветных иллюстраций). Сейчас бумаги навалом — любого качества, самой лучшей — нет проблем, были бы деньги. 
В Советском Союзе существовала белая офсетная бумага № 1 и желтенькая № 2, совершенно отвратительная, на которой цвет оригинала терялся наполовину.
Откуда бралась сама книжка? Вначале составляли план и определяли, сколько будет стоить книжка. Скажем, книжка  Маршака стоила 25 копеек. Значит, на 25 копеек нужно было сделать тираж 200—300 тысяч (были большие тиражи, сейчас даже представить такое невозможно -– от силы 5—10 тысяч). 
Итак, цена 25 копеек. На 25 копеек можно сделать книжку или в 16 или в 24 страницы — только так бывает: 16, 24, 32. Под это дело подгоняли величину текста. 
Книга тогда делалась совершенно иначе, чем сейчас. Сейчас писатель, который хочет издать книжку, находит деньги (спонсора), приглашает какого-нибудь художника, который ему нравится и который ему рисует картинки, и писатель с ним рассчитывается — издательства как такового практические не существует. С бумагой нет проблем, печать молниеносная, качество 
изумительное — лишь бы были деньги. 
В то время иногда художники могли подать творческую заявку на какую-нибудь книжку. Я, например, подавал творческую заявку на свою первую книжку — книжку Маршака «Багаж» в 16 страниц. Она была издана в 1970 году, мне тогда было 25 лет. Когда вышла книжка с моими иллюстрациями и лежала в Центральном доме книги и продавалась, то мне всем хотелось сказать: знаете, это я нарисовал. Но потом это быстро прошло, когда я увидел, как она под дождем валяется в луже. 
Значит, художники подавали творческую заявку, она вставлялась в план, план утверждался, и только после этого я начинал работать. Никто никогда из профессиональных художников самостийно ничего не делал. Брался обычно аванс, и только после аванса начинали рисовать. 
Делали книги как с цветными иллюстрациями, так и с черно-белыми. Как делали: пока автор живой, готовая книга с иллюстрациями приносилась к автору и показывалась. Но лучше, конечно, рисовать иллюстрации автору, которого уже нет в живых, потому что авторы могут делать замечания. У меня два раза был прокол, когда автор напрочь не принимал мои иллюстрации — одна такая книга была в Москве, другая — в Новосибирске. Так что лучше рисовать Гомера (смеется).
С другой стороны, это была безумно приятная работа. Во-первых, за нее хорошо платили: за одну полосную иллюстрацию давали 100—120 рублей –- по сути, месячную зарплату. Потом, книги вообще интересно делать, и я их делал с большим удовольствием. Конечно, когда  книжечка выходит в мягкой обложке да еще на желтой бумаге, это грустно. (Сейчас, кстати,  московское издательство «ЭНАС» решило переиздать книги с детскими иллюстрациями известных советских и российских художников.)
Есть масса интересных историй. Тогда метро только начинали строить. И я спускался под землю, смотрел, как это делается, и посещал институт, который разрабатывал проект метро, узнал, как будут выглядеть метромост и станция на вокзале.
И вот я на обложку дал план, который висел в городе. Метро должно было идти до Северного аэропорта, и написано было на плане «Станция «Северная». И я нарисовал даже самолетик. 
Книжка вышла тиражом то ли в сто, то ли двести тысяч экземпляров. И вот редактор, который отвечает за все это, меня вызывает и говорит: «Ты зачем нарисовал самолетик?» На что я отвечаю: «Так ведь там же аэропорт». Он: «Это мы знаем, что там аэропорт, а враг не знает». 
Так цензура обнаружила, что в книжке выдана военная тайна города Новосибирска. Однако ж книжку под нож не пустили, потому что если бы это произошло, то  лишили бы всех премий, полетел бы  главный редактор и была бы масса неприятностей. 
Но бывало и хуже. Например, черно-белая книга с фантастикой сибирских писателей  была в самом деле порезана из-за фразы «Серп был молод» (Серапион — имя героя, Серп — сокращенно). Посчитали, что это пародия на наш герб. 
Резали книгу следующим образом: если она была в переплете, ее отдавали слепым, которые отрывали обложку. А потом всю книгу пускали под нож и превращали в лапшу. 
Полетел редактор Геннадий Прашкевич, лишились там премии и все такое.

Богу  Богово, а кесарю кесарево

Что характерно –- Новосибирский художественный музей поначалу в упор не видел иллюстраций Александра Щурица. Однако вскоре итальянский коллекционер Марио Романини купил у художника 300 самых лучших работ. И иллюстрации Шурица продолжают пользоваться спросом — недавно в частную коллекцию  ушла вся «Принцесса на горошине». Оригиналов осталось совсем немного. Случайно сохранилась вся книжка «Бармалей». Вообще,  издательства обязаны хранить иллюстрации по три года, после чего возвращать их художникам. 
Как уже было сказано, у художников-иллюстраторов существовала специализация. Чебанов рисовал про войну и лучше всех знал, как выглядит автомат или, там, гранатомет, противотанковое ружье. Он точно знал, как одет солдат — где у него висит фляжка, как устроены сапоги и  т. д. 
«Мне один раз дали рисовать книжку про войну, потому что Чебанов заболел, и я проклял это, потому что я не знаю про войну ничего, эта тема для меня абсолютно чужая, — продолжил Александ Шуриц. — Но я напрягся, посмотрел книжки и фотографии времен войны и нарисовал. Потом меня раздолбала одна наша местная журналистка за эти иллюстрации, и я решил, что больше никогда в жизни  не буду рисовать ничего про войну. 
И был еще один раз, когда я сделал русскую сказку «Иван-царевич и Серый Волк», и меня  за это тоже очень ругали, говорили, что у меня лица в этой сказке нерусские, и морда у Волка тоже нерусская…». 
Были в  Новосибирске и другие выдающиеся в искусстве книжной иллюстрации художники. Скажем, Александр Шуриц вспомнил о том, что у Эдуарда Гороховского была феноменальная память — он никогда не заглядывал в словари и ничего не срисовывал. Мог нарисовать что угодно — от трактора до лошади, даже национальные костюмы. 
Помимо художников, большую роль в деле развития сибирского книгоиздания играли и редакторы. Скажем, художественный редактор Виталий Минко всегда совершенно точно знал, какому художнику какую книгу дать оформить. И практически всегда он попадал в десятку —  начиная с 60-х годов, каждый год какая-нибудь новосибирская книга обязательно входила в каталог лучших книг года. Именно благодаря Минко сохранилось такое большое количество оригиналов книжной графики: сами художники с неохотой разбирали свои работы после выхода книги, потому что те были испачканы руками наборщиков после попадания в типографию, и к этим оригиналам относились как к рабочему материалу. Однако тем ценнее эти работы для нас сегодня.

Яна ДОЛЯ, 

«ЧЕСТНОЕ СЛОВО»