Сердце, ведущее в зал

№ 19(1053), 17.05.2017 г.
В новосибирском театре «Глобус» работает человек, без которого просто невозможно представить существование театра. Главный администратор Иван Петрович Ожигин с быстротой молнии и легкостью  (видимо, сказывается полученное когда-то хореографическое образование) исполняет свои обязанности, всегда рад гостям и никогда не допустит, чтобы кому-то из зрителей было неудобно в зале
Чтобы представить, каким уважением пользуется Ожигин в театральном мире, достаточно сказать, что на его юбилей пришло около сотни человек. Даже сама балерина Анна Жарова, если бы не была в положении, станцевала бы на этом празднике. 
Следует заметить, что свои праздники Ожигин любит готовить сам — сказывается прошлое конферансье. 
Иван Петрович встретил меня в холле театра не просто  с чайником в руках — он принес еще конфет, сливки и… даже пиалу с уже налитой сгущенкой. 
— Иван Петрович, вижу, что вы свое дружелюбие применяете не только на зрителях, но еще и на журналистах. Вы действительно всегда стараетесь, чтобы зритель попал на лучшее место в зале?
— Ну, на лучшее место у него куплен билет. Но я совершенно убежден, что если зритель пришел в театр и нет билетов, задача всех, кто имеет отношение к приходу зрителей в театр, — сделать все, чтобы он в театр попал.
Мы принимаем зрителей и с ограниченными возможностями, размещая их по прибытии в помещении, откуда сразу можно пройти в Большой зал. Но проблемы возникают, когда эта категория зрителей покупает билеты на Малую сцену: в этом случае их приходится поднимать  на верхнюю площадку. Но когда люди сильно хотят и заранее оговаривают эту ситуацию, то, конечно, мы делаем все возможное — и в проходе иногда размещаем колясочников.
— Помимо размещения зрителей, что еще входит в круг обязанностей главного администратора?
— Все знать: что, куда, когда, где, зачем. Знать все нюансы и тонкости, потому что первый человек, к кому обращаются гости, — это административная служба, билетеры, гардероб, капельдинеры Большого и Малого залов. Не вся информация иногда используется, но из нее выстраивается какой-то алгоритм действий, который направлен на то, чтобы человек чувствовал себя в театре очень комфортно, чтобы ты мог ему помочь в любой ситуации.
Интересно за зрителями наблюдать не только в «Глобусе», но и в других театрах. 
— Мы как-то начали наш разговор без непосредственного начала. Когда вы поняли, ощутили, что хотите работать именно в театре?
— Сколько себя помню, всегда был связан с театром. Я вообще родом из Архангельска, и Архангельский  театр драмы имени Ломоносова шефствовал над нашей школой, так что  мы там были, что называется, свои люди — в актерских коридорах, на сцене, в закулисье, в цехах, то есть театр был действительно родным домом. 
Нас постоянно приглашали на всевозможные театральные праздники, на юбилеи — от имени школы мы все время приветствовали ветеранов театра, заслуженных людей. В былые советские времена юбилейные дела происходили часов с 17-ти и ближе к полуночи заканчивались. 
Мне, конферансье в школьном ансамбле, было в радость  приветствовать от имени школы. Все время приходилось быстро заучивать какой-нибудь сочиненный стих. Поэтому любовь к театру оттуда, давнишняя.
Когда я переехал в  Новосибирск, здесь не было жилья и надо было срочно начать работу. После какого-то двухнедельного отдыха, после службы в ВМФ, устроился на полиграфкомбинат, параллельно начав  вторгаться в культурную жизнь города Новосибирска. Помню и свои первые визиты и в «Глобус» (тогда ТЮЗ),  который в то время еще размещался на Красном проспекте в Доме Ленина. Там было просмотрено очень много спектаклей, и поэтому любовь не то что возобновилась — она, мне кажется, и не пропадала, просто получила новый виток.
В городе долгие годы существовала такая организация, как Новосибирское хореографическое объединение «Терпсихора», где я какое-то время там был ответственным секретарем. Мы, группа активистов «Терпсихоры», участвовали во всевозможных встречах с мастерами балета, творческих встречах, показах фильмов. Естественно, я был вхож в оперный театр наряду с другими членами «Терпсихоры» — ходил на репетиции, всевозможные закрытые показы и так далее. Но в определенный момент пришлось немножко развернуть вектор  — я на какое-то время ушел в книготорговый бизнес, правда с одним условием: как только мне подвернется история уйти в театр, уйду («история» — вообще любимое слово Ожигина. — Прим. авт.). И мне сказали с пониманием: это — твое право.
И вот 15 лет назад шел IV Международный рождественский фестиваль искусств. Ближе к полуночи через замдиректора 
театра «Глобус» Александра Бочарникова мне позвонили и попросили срочно приехать. Я  приехал, понимая, что просто так ночью не вызовут.
— Что касается других должностей — допустим, капельдинеров — тоже ведь сложная в психологическом плане профессия, ведь каждый второй норовит сбежать, не дождавшись финального поклона артистов, и им приходится сдерживать эту волну. Как происходит отбор на  должность и капельдинера, и администратора?
— Собеседование идет — это абсолютно. Капельдинеры и администраторы должны обладать коммуникабельностью (она проверяется), естественно, изучается их послужной список.
— Любовь к зрителям и идущая доброта, наверное, тоже ощущаются?
— Абсолютно. Мне кажется, что люди чрезмерно амбициозные не могут находиться на этой работе. Хотя когда закрыты все двери и на весь зал в 600 человек их всего пять, то они просто герои дня. 
В былые времена в «Глобусе» было установлено охранять культуру спектакля.  Помимо капельдинеров в зале находились все администраторы, представители педагогической части, уполномоченные по продаже билетов. И если в зал пришел целый класс, то уполномоченная должна была следить за дисциплиной детей. 
Конечно, если кому-то сильно приспичит, то зрителя направят в нужное место. Речь о том, что не только в нашем театре, а во всех учреждениях культуры существуют правила, которые прописывают, что если ты вышел со спектакля из зала, вернуться ты можешь уже не на свое место, а на свободное либо, как есть в нашем Большом зале, в ложи для опоздавших, где ты никого не отвлекаешь. 
— Можно ли сказать, что театру «Глобус» везет со своим зрителем — что он вот такой культурный, любознательный, что он всегда будет прилично вести себя 
в театре, или случаются неприятные казусы в зале?
— Казусы бывают. Даже на меня, главного администратора, была написана жалоба. У нас был проект, посвященный 55-летию Дня театра, и на одну из программ, которая была посвящена рассказу о театральных профессиях, опоздали две зрительницы. Билетов у них не было. А движение всех зрителей по площадкам уже пошло. И если начинать их доводить до этой площадки, они все равно уже могут не ухватить нить разговора. 
И мы не то что их не пустили — мы попытались их пригласить  на другую программу, которая начиналась чуть позже. С одной зрительницей мы все-таки решили вопрос, предложив ей посещение по приглашению спектакля. А вот со второй  получилось 
серьезнее. И мне иногда бывает печально, что не хватает убеждения, чтобы ситуация была красивой и достойной. 
Так что случаются такие истории. А происходят они отчего: зритель, покупая билет, считает, что он все выполнил по отношению к той услуге, которую он получит в тот или иной день. А я считаю (и не потому, что я администратор), что если вы купили билет, то  должны  потрудиться и что-то прочитать о правилах посещения данного конкретного учреждения. 
— Доводилось ли вам присутствовать на репетициях спектаклей или быть первым зрителем? Или репетиция — святая святых, куда никого не пускают, кроме актеров?
— Это очень интимный творческий процесс. На репетицию иногда может пригласить режиссер. На сценических репетициях бываю часто, но запросив разрешение режиссера о присутствии.
— Высказываете ли вы свое мнение от просмотра спектакля режиссерам или, может, они сами спрашивают мнения или совета у своих коллег?
— Они часто спрашивают сами, и приятно, что твое мнение им может быть интересно. Однако чаще всего остаются при своем мнении (смеется). 
— Наверняка в любом театре формируются интересные актерские байки. И, возможно, вы являетесь непосредственным участником этих баек, может быть, даже их хранителем?
— Есть так называемые последние показы — что греха таить: спектакли все-таки имеют короткую жизнь. И последние показы всегда интересны тем, что актеры любят на них слегка почудачить…
—  В состоянии ли вы пересматривать один и тот же спектакль бессчетное количество раз? 
— Смотрю. В моей истории был спектакль, который я, наверное, отсмотрел столько, сколько он у нас шел, включая его показы в Европе и выезды на «Золотую маску»,  — это «Двойное непостоянство». 
— Чем привлекал этот спектакль?
— Потому что там, при сохранении текста, рисунка роли, все время что-то происходило в нюансах, во взглядах. Одним словом — магия! 
— И название обязывает — «непостоянство». Скажите, каким вам видится именно внутренний мир театра «Глобус»? Есть ли здесь какой-нибудь закуток, овеянный тайной или легендой? Либо просто он интересен для просмотра в процессе нахождения этого пространства? 
—  Очень люблю находиться территориально в нашей театральной типографии  — и в силу того, что был период в моей жизни, когда я десять лет отработал в типографии,  и в силу того, что все, что там происходит, мне интересно — там рождается чудо. 
И еще очень люблю иногда посидеть, когда никого нет, в Большом зале. Для этого даже прихожу на работу в восемь утра. Это меня настраивает на целый день.
— Ощущаете ли вы настроение главного режиссера?
— Мне нравится, когда режиссер разный в театре: когда у него меняется настроение, что говорит о том, что процесс идет…  Наблюдать этот процесс по мере своего присутствия в театре в течение дня любопытно. Мне кажется, ты в театре еще и  по той простой причине, что тебе очень многие люди, которые работают в театре, просто интересны, потому что они с тобой находятся на одной волне.
— А среди актеров есть ли у вас особенный друг или товарищ?
— Отношения завязываются в силу работы. И мне приятно, что со своими коллегами, артистами очень хорошие отношения. Дружба для артистов — вещь очень условная, они больше дружат между собой, и право называться другом артиста надо заслужить каким-то очень доверительным отношением.
—  А сами  не пробовали себя в актерской профессии? У вас довольно артистичная внешность и поставленный голос. 
— Было предложение поучаствовать в одном антрепризном проекте. Но я понял, что мне никак не свести график.
— Вы себя наверняка не можете представить без театра. А театр без вас?
— Мне уже много и я себя потихоньку готовлю к ситуации, что рано или поздно должность придется оставить.  Я знаю многих администраторов, которые на своей работе находятся очень долго, даже после того, как им, что называется, стукнуло. Я же все-таки сторонник того, чтобы в молодежном театре происходило омоложение кадров. И в театре должны работать очень творческие люди!
— Вы уже присмотрели себе преемника?
— У меня есть внутреннее убеждение, что внутри театра пока такого человека нет. Я бы хотел, чтобы на этой должности (если она сохранится) был мужчина. Потому что  это очень тяжелая, серьезная творческая работа. И эту должность нельзя загнать в рамки рабочего графика — она все равно шире.
 

Яна ДОЛЯ, 

«ЧЕСТНОЕ СЛОВО»