Михаил Щукин: «В театре жизни пьеса играется одна и та же»

№ 20(1054), 24.05.2017 г.
В московском издательстве «Вече» были переизданы и собраны в серию «Сибириада» восемь романов новосибирского писателя Михаила Щукина. Особенность этих произведений в том, что они написаны на основе этнографических и исторических материалов и представляют собой интересный художественный взгляд на события, происходившие в родном крае

Дилогия на любви и крови

Все восемь романов посвящены истории Сибири, а два романа — «Конокрад» и «Черный буран» —  конкретно Новониколаевску. У Щукина в какой-то момент накопилось столько документального материла, что он потребовал уже иного выхода — художественного. И первым романом стал «Ямщина», в основу которого легли как документы, так и детские воспоминания писателя, семейные легенды и предания: дед Михаила Николаевича держал ямщину. Ямщина -– это перемещение между населенными пунктами, и ямщики, которым приходилось работать в любую погоду, были людьми особого сибирского склада, поведал писатель на встрече с читателями. 
Следом был «Конокрад», который в московском издательстве «АСТ» вышел под названием «Конокрад и гимназистка». 
— Город Новосибирск пусть имеет хоть и небольшую историю, но очень славную, достойную, — рассказывает Михаил Щукин. — В советской школе учили, что все начиналось именно с Новосибирска: вот построили завод «Сибсельмаш», потом другой завод, потом Академгородок, потом метро. А как было вначале? 
И вот когда я окунулся в эту тему, то открыл для себя очень много неизвестного. Вдруг оказалось, что история-то Новониколаевска действительно достойна художественного осмысления. И когда читаешь старые газеты, перелистываешь старые документы, вдруг понимаешь, что здесь была жизнь  очень интересная, своеобразная.
Новониколаевск, по большому счету, — незаконнорожденный сын Российской империи, который не значился ни в каких планах. Здесь  должна была находиться небольшая станция, при ней маленькое депо — и все. Дальше шли бы паровозы на Дальний Восток, в Центральную Россию. А вот этот промежуточный пункт должен был их обслуживать. 
На самом же деле получилось так, что сюда приехали люди, пользуясь термином Льва Гумилева, пассионарные. Во-первых, здесь не было никакой конкуренции — здесь было пустое место. Колыванские купцы тут же сразу сообразили, что здесь получится хорошая торговля, и стали организовывать лавки.
Все делалось на общественном энтузиазме. Первую школу и биб-лиотеку в нашем городе открыл инженер Будагов на собственные средства. А когда из Колывани сюда шел обоз со строителями, представьте себе: на телегах лежали мешки с мукой, топоры, лопаты, прочий строительный инструмент и здесь же, на телеге, было пианино. И ехала первая библиотека инженера Будагова — на сегодняшний день ее наследницей является библиотека имени Льва Толстого, которая находится на Восходе. 
Многое из жизни этого города я постарался вместить в роман «Конокрад и гимназистка». Роман родился из газетной заметки. Журналисты по тому времени были продвинутые, но какие-то рамки приличия соблюдали. Так вот в газете «Алтайское дело», которая выходила в Новониколаевске, в разделе «Происшествия» было написано: «У одного известного горожанина, господина N, случилось в семье несчастье: его дочь, ученица восьмого класса частной гимназии Смирновой, сбежала с кучером господина N. Следы сбежавшей до сих пор не найдены». 
На одной из встреч в школе, рассказывая ребятишкам  об истории Новониколаевска, я заодно процитировал эту заметку. Класс, наверное, 9-й или 10-й, когда дети уже интересуются любовью. Встает симпатичная девушка и спрашивает: «А вы не хотели бы про это роман написать?» 
Все посмеялись, но во мне эта мысль засела,  и получился вот такой роман. Когда он вышел, на встречах стали задавать вопросы: что же вы так его оборвали? Что будет дальше? Что будет с ними? И тогда появился второй роман, который называется «Черный буран» — это продолжение «Конокрада». И здесь описывается уже не милый, добрый, старый провинциальный город Новониколаевск, который был на берегах нашей Оби, а тот же самый город, но в совершенно иное время, хотя и герои прежние. В романе действие происходит зимой 1919 и зимой 1920 годов. Более трагического времени в истории нашего города не было. Представьте себе наш 17-й военный городок, где скопилось 60 тысяч пленных колчаковских солдат и офицеров. Все они через какое-то время заразились тифом. Дабы их не выпускать в город, военный городок обнесли колючей проволокой, поставили пулеметы и никого не выпускали. Тем не менее тиф прорвался в город, и можно было наблюдать страшную картину: вся часовня доверху была забита трупами. Вокруг тоже были трупы — трупы лежали на улицах, их никто не убирал. 
И вот на фоне этой страшной катастрофы Гражданской войны завершается судьба моих героев. Не стану пересказывать сюжет — я хотел сказать о другом: сегодня в связи со столетием Октябрьской революции развернулись всяческие споры, где одни пытаются доказать, что революция принесла благо, а другие считают, что империя погибла. 
Я пришел к собственному выводу, что после всякой революции гражданская война следует неизбежно. И она никогда не имеет победителей. В этой войне могут быть только побежденные. 
И вот речь идет зачастую о том, что нужно поставить памятник красным и белым и как бы помирить эти враждующие стороны. Так вот на это я вам хочу сказать: такой памятник есть, поставленный красным и белым, где они лежат в одной могиле. Памятник этот, единственный в России, находится у нас в Новосибирске в Сквере героев революции. Представляет он собой груду камней, из которой вырывается рука с факелом. 
Перед тем как в город вошли красные, было поднято восстание первого барабинского полка и других частей. Возглавил восстание юный полковник, и оно не увенчалось успехом. Они хотели свергнуть Колчака, установить переговоры с большевиками и оставить линию фронта. 
Восстание было жестоко подав-лено, всех офицеров посадили в городскую тюрьму — она находилась на месте нынешнего речного колледжа на пересечении улиц  Мичурина и Орджоникидзе. 
Перед тем как сюда вошли части Красной Армии Тухачевского, казаки атамана Красильникова ворвались в эту городскую тюрьму и порубили всех, кто там был. То есть были порублены и восставшие белые солдаты, и белые офицеры, и большевики, которые там сидели, и даже восемь работников закупсбыта, которые отбывали срок за фальшивомонетничество. 
После того как пришли красные и увидели всю эту жуть, из ста с лишним человек опознаны были только тридцать. Люди лежали в нижнем белье, искромсанные шашками. Всех их похоронили в одной могиле, то есть там лежат и красные, и белые и, скажем так, бесцветные. И когда проводили похороны (а похороны проводили торжественно), все это называлось памятником жертвам революции. Потом по идеологическим причинам название памятника изменили — уже не жертвам, а героям революции. 
Это лишь один из фактов, которые мне открылись, и по силе возможностей я старался все это передать в художественном тексте.

Особенный Новониколаевск

Есть у Михаила Щукина еще один роман, который, хоть и косвенно, но связан с нашим городом. Он называется «Несравненная». Об обстоятельствах, послуживших толчком к написанию романа, рассказывает автор: 
— В нашем антикварном магазине «Сибирская горница» как-то появился граммофон, в полном исправном состоянии, на нем даже пластинки звучат, и хорошо звучат. Огромная медная труба, и смотрю — маленькая серебряная пластиночка, на которой следующая надпись курсивом: «Городскому главе Беседину от певицы Вяльцевой. С любовью». 
Я что-то слышал про Анастасию Вяльцеву и тут же занялся поисками информации о ней. История ее просто удивительнейшая. Про нее злые газеты писали так: «Если Афродита вышла из пены морской, то Вяльцева вышла из пены прачечной» (ее мама была прачкой). 
В это время из народных низов появилось огромное количество поющих людей, которые завоевали большущую популярность. Поезда останавливались, желая ее послушать. Она была очень богатой: собственный вагон в России был только у императрицы и у певицы Вяльцевой. 
И вот в нее влюбляется гвардейский офицер, принадлежавший высшему свету, и они решают соединить свои судьбы. 
Высший свет офицерского общества отказывает полковнику: говорят, ты не достоин входить в наше общество — ты женился на дочери прачки. 
И тогда ее возлюбленный  уходит в отставку и спокойно живет частной личной жизнью. 
1905 год, русско-японская вой-на, он возвращается в армию, уезжает на действующий фронт (как тогда говорили — на театр военных действий на Дальнем Востоке), получает очень тяжелое, почти смертельное ранение. И что делает Анастасия Вяльцева? Она сдирает всю парчу и позолоту в своем вагоне, делает из него лазарет, разрывает все контракты, несет огромные неустойки и сама едет на Дальний Восток за своим возлюбленным. 
Возвращаясь оттуда, она нигде не дает концертов. И только здесь, в Новониколаевске каким-то образом городскому главе Беседину удалось ее уговорить. 
Ее концерт состоялся в саду «Альгамбра», и для этого выстроили даже специальную сцену, накрытую полукругом. Сад «Альгамбра» находился на нынешней площади Кондратюка напротив знаменитых Федоровых бань. 
Все новониколаевцы пришли на этот концерт. Сцена была завалена цветами. И когда я все это узнал и освоил, родилась идея романа «Несравненная», посвященного не только Анастасии Вяльцевой, но и другим русским певицам, в том числе Марии Корицкой, которая тоже гастролировала в Новониколаевске.
Татьяна Юрьевна Петрова, одна из самых лучших исполнительниц русских народных песен на сегодняшний день (она здесь была на гастролях, и я ей подарил эту книгу), преподает в Гнесинском училище, готовит народных певиц и певцов  и говорит им на полном серьезе:  «Пока «Несравненную» не прочитаете, экзамен принимать не буду». 
Я же ей отвечаю: «Татьяна Юрьевна, вы зачем так мною своих учеников наказали?» Но, говорит, что читают с удовольствием.
При чтении романов Михаила Щукина следует учесть, что роман — все-таки вещь не научная, а художественная. Писателя иногда ругают за то, что он не определяет рамки, и подчас трудно понять, к какому жанру отнести то или иное его творение: к детективу, к любовному роману, к этнографическому роману или роману историческому? Михаил Щукин всегда на это отвечает следующим образом: а к какому жанру вы отнесете жизнь, в которой есть все: и любовь, и мелодрама, и трагедия, и детектив (и порой такой крутой, что такого и по телевизору не увидишь), ну и прочее?
Одно из главных достоинств романов Михаила Щукина  в том, что писатель сохраняет языковой строй тех времен. «Мне очень важен язык — я не могу начать вещь, пока не зазвучит музыка слова, потому что слово — это самое главное, — говорит автор. —  И здесь надо соблюдать рамки, чтобы пройти по лезвию и не упасть в фольклор, в старые изречения, старые слова, которые современному читателю уже мало что скажут, и в то же время не пытаться нынешним языком писать про те минувшие времена.
Иногда говорят, что современность должна заключаться в антураже сегодняшнего времени. Но какие бы новые усовершенствованные смартфоны и компьютеры ни появились, в театре жизни пьеса играется всегда одна и та же — какие бы времена ни были. А пьеса в чем заключается: что каждый из нас, несмотря на то, какой у нас смартфон в кармане, мечтает о том, чтобы нас любили, уважали, не обижали». 
 

Яна ДОЛЯ, 

«ЧЕСТНОЕ СЛОВО»