Чудо как часть нашей жизни

№ 22(1056), 07.06.2017 г.
В последнее время в мире стало много чудес. Или, по крайней мере, того, что называют чудесами. Тема чуда, пожалуй, никогда за последнее время не была так на слуху, как сегодня. Слухи о всевозможных чудесах, происходящих то тут, то там, будоражат многие умы. И это неудивительно, ведь без веры в чудо не может существовать ни одна религия. Христианство, конечно же, не является здесь исключением. И даже более того, можно сказать, что христианство основано на вере в чудо — в чудо Воплощения Бога, Его смерти на кресте и Воскресения. Чудесами наполнены и Евангелия, и Книга деяний апостолов; святые отцы и учители Церкви, мученики и подвижники наделялись даром чудотворения. Так что чудо для христианина — это не только далекая история, но вся его жизнь. Ведь, например, что такое молитва как не вера в то, что Бог может явить чудо для молящегося. Поэтому очевидно, что без веры в чудо невозможно быть настоящим христианином. Однако чудеса бывают разными. Истинными и ложными. Правдой и вымыслом. Настоящим сверхъестественным явлением и явлением вполне естественным, но малоизученным. В сегодняшнем номере газеты «Честное слово» мы начнем этот чудесный разговор

Чудное определение

Итак, без веры в чудо невозможно быть настоящим христианином. Однако эта простая и понятная мысль порождает множество недоумений и парадоксов. Если сам Спаситель творил чудеса, укрепляя веру людей и подтверждая то, что Он — Сын Божий, то почему Он часто отказывался творить чудо и даже осуждал людей, жаждущих только чудес? И для чего Бог творит в мире чудеса? Неужели мир, созданный Им, не столь совершенен, так что Бог вынужден каждый раз вмешиваться в установленный Им порядок и поправлять его Своим вмешательством? В последние века это осознание парадоксальности и кажущейся противоразумности чуда стало столь распространенным, что почти повсеместно распространилось убеждение, что «чудес не бывает», что вера в чудо — это следствие или невежества, или сознательного заблуждения, что рост научного знания в конце концов приведет к «прозрению» человечество и отказу от религиозных предрассудков. 
Чтобы разобраться во всех этих парадоксах и противоречиях, необходимо, во-первых, четко определить, что такое чудо, а во-вторых, посмотреть, как вера в чудо входит в контекст общего мировоззрения эпохи, т. к. очевидно, что сама эта вера или неверие определяются многими гораздо более общими мировоззренческими посылками.
Понятие чуда представляется столь очевидным, что, кажется, и определять-то его не надо. И поэтому удивляет часто встречающаяся несогласованность в определениях. Отчасти это объясняется тем, что в определение включают и некоторые положения, выходящие за рамки собственно определения и являющиеся, скорее, теоретическими постулатами, т. е. тем, что еще требуется доказать. Поскольку чудо -– это феномен религиозной жизни, то и подход к понятию чуда возможен либо с атеистической, либо с религиозной точки зрения. Священник О. Давыденков в «Догматическом богословии» говорит, что «чудеса — это поразительные действия или события, имеющие истинную причину вне естественных сил и законов природы, в сверхъестественном действии Божием, совершаемые Богом для достижения тех или иных целей».
Недостатком такого определения является то, что оно неприемлемо для атеиста, ведь очевидно, что, поскольку он будет отрицать бытие Бога, то станет отрицать и реальность чудес. Настоящее же определение чуда должно быть понятно любому человеку, даже отрицающему существование чудес и бытие Бога. Согласно же атеистической точке зрения, чудом называется лишь то, что до сих пор еще не познано. Очевидно, что это тоже не есть определение по своей сути, ибо в действительности оно говорит лишь то, что чудес не бывает и что любое чудо можно, в принципе, объяснить — по крайней мере, в будущем. Помните эту сцену в цирке в булгаковском «Собачьем сердце»? «Ибо чудес не бывает. Как это доказал наш профессор Преображенский. Все построено на силах природы с разрешения месткома и культпросветкомиссии». 
Можно ли преодолеть недостатки приведенных выше определений и попытаться найти то, что объединило бы в понимании чуда как тех, кто признает их реальность, так и тех, кто их отрицает? Для этого попытаемся найти такие свойства событий, называемых чудесными, которые удовлетворяли бы обе стороны.
1. Прежде всего, необходимо отметить, что чудеса чрезвычайно редки, а некоторые (например, евангельские) вообще единичны. На этот факт обращал внимание, например, ньютонианец Кларк, считавший это свойство главным, достаточным в понимании чуда и писавший Лейбницу, что чудо — это просто редко наблюдаемое явление. Лейбниц возражал Кларку, указывая, что в этом случае исчезает различие между чудесным и естественным, ведь и среди естественных событий существуют редко встречающиеся. «В конце концов, все тогда будет одинаково естественным или так же одинаково чудесным», — писал Лейбниц. Немногим ранее, в XVI веке, на редкость как существенное свойство чуда указывал П. Помпонацци: «Чудеса же — не потому чудеса, что они происходят полностью против природы и помимо порядка небесных тел, но потому они называются чудесами, что непривычны и случаются крайне редко и не по обычному ходу природы, а на протяжении длительных периодов времени». А если чудом считать то, что случается редко, иронически писал еще Цицерон, то и мудрый человек — чудо. Следовательно, редкость — не единственное свойство чудесного события. Это лишь внешняя сторона чудесного явления, и поэтому назовем ее феноменологическим свойством чуда.
2. Необходимым свойством чуда является его необычность. Оно обращает на себя внимание человека, удивляет, поражает его, вводит в состояние недоумения. Примером такого словоупотребления является, например, выражение «семь чудес света». Разумеется, ни египетские пирамиды, ни Висячие сады Семирамиды не являются собственно чудесами, но в силу своей 
поразительности они справедливо были удостоены этого наименования. Можно назвать это свойство чуда психологическим.
3. Чудо потому поражает человека, что оно нарушает привычный ход событий, очень часто даже нарушает, казалось бы, незыблемые законы природы. Поэтому довольно часто определяют чудо как «явление, противоречащее законам природы». В таком подходе явно присутствует стремление проникнуть в сущность чудесного, поэтому назовем его сущностным свойством чуда. Чудесное явление противоречит законам (или одному закону) природы и именно этим оно и поражает человека. Чудо хождения по водам и чудо вознесения явно противоречат закону всемирного тяготения, чудеса исцеления — законам медицины, чудо умножения хлебов — закону сохранения материи, а чудо преображения — всем вообще мыслимым законам. 
Конечно, эти явления сопровождались другими явлениями, совершавшимися в соответствии с законами. Так, хлеб и рыба не летали по воздуху, а лежали в корзинах, возносившийся Иисус Христос не мог быть виден сквозь облако, а шедший по водам Спаситель шел по волнующемуся морю. Рассудочный человеческий ум не способен вместить в себя и понять это противоречие, и вывод, который он делает, логичен с точки зрения формальной логики — или-или. Или весь мир закономерен и чудес не бывает, или весь мир чудесен — наука ложна и не нужна для спасения души. С одной стороны, научное материалистическое мировоззрение, отрицающее чудо, вполне логично, но не увязывается с многочисленными фактами чудес (и евангельских, и современных). Таким образом, материалист, считающий ощущения первым и основным источником познания, противоречит сам себе, отрицая достоверность некоторых явлений на основе рассудочных аргументов, уподобляясь чеховскому автору письма к соседу-астроному по поводу пятен на Солнце. 
С другой стороны, отрицание науки и вера в реальность чудес также не может выдержать критики, ибо достижения науки и техники всем слишком хорошо известны, и пользуются ими все, даже те, кто отрицает их полезность. Часто это противопоставление распространяется не только на материальный мир. Многие люди, понимая, что кроме чувственного мира существует и мир духовный, но, не умея мыслить сообразно иным реалиям, переносят метод рассуждения, присущий материальному миру, на весь мир — и материальный, и духовный. Что из этого получается, слишком хорошо известно: вера в общую закономерность порождает разного рода астрологические учения, утверждающие всеобщий и полный детерминизм. Однако возможно и обратное, когда метод, присущий духовному миру, применяют к миру материальному — а с верой в общую чудесность связаны и оккультизм, и демонизм, и колдовство и т. п.
Таким образом, из трех признаков чуда самым сильным является, конечно, его противоречие законам природы. 

«Если человек не хочет поверить, то никакое чудо его не убедит»

Сегодня христианину необходимо трезвое отношение к чудесам. Не только Божия благодать совершает знамения. Антихрист для утверждения своей власти над миром, как известно, будет широко пользоваться чудесами. Сатана всегда принимает вид Ангела света и его служители — вид служителей правды (2Кор. 11:14—15). Среди прочих средств обольщения пользуются они и чудесами, стремясь произвести впечатление на зрителей и заставить их поклониться сатане. Ложные чудеса больше отталкивают, подавляют, чем приводят к познанию непостижимого. В Деяниях апостольских описан случай, когда одна служанка, одержимая бесом «пытливости», говорила всем, что апостолы — рабы Бога Вышнего, которые возвещают путь спасения (Деян. 16:16—18). Но апостол Павел изгнал беса, не желая, чтобы бесы пророчествовали. Как объясняет святитель Иоанн Златоуст, святой апостол рассуждал, что, если бес способствует проповеди, значит, готовит какую-то кознь, как в действительности и произошло. Когда демон вышел, апостолы подверглись побоям. Святой Златоуст говорит, что, если бы беса не изгнали, обязательно случилось бы что-нибудь худшее. 
Духовные писатели последнего времени, особенно святитель Игнатий Ставропольский, большое внимание уделяют обличению лжедуховности, крайне умножившейся в наше время. Лжедуховность обычно стремится привлечь к себе внимание лжечудесами. Святитель говорит, что это — диавольская уловка, цель которой — клевета на Православие. Но «ложь не может владычествовать долго» (свт. Игнатий). Нет ничего тайного, что не стало бы явным. Ложные чудеса рано или поздно разоблачаются, посрамляя тех, кто их совершал, и соблазняя тех, кто им поверил. 
Иисус обличал иудеев в суетном искании знамений и чудес: «Род сей, лукавый и прелюбодейный, знамения ищет, но знамение не дастся ему». Несмотря на величайшие чудеса: десять казней египетских, разделившееся Чермное море (сегодня: Красное море) при исходе израильтян из Египта, огненный столп, предводивший их в пустыне, манна, падавшая с небес, падение Иерихонских стен и множество других — еврейский народ, по свидетельству Библии, остался жестоковыйным и неверующим, а впоследствии, при совершенных Иисусом Христом многочисленных поразительных чудесах, отверг Мессию… 
Как пишет иеромонах Сергий (Рыбко), свойственно искать чудес людям поверхностным, для которых чудо, кем бы оно ни совершалось, является только ярким зрелищем, эффектным шоу. Им, в сущности, безразлична истина, они не захотят потрудиться в исполнении евангельских заповедей для стяжания добродетелей. Христианство таких людей заключается в беседах за чашечкой кофе «о высоких материях». Святитель Игнатий пишет: «Слово Божие — знамение духовное, которое, будучи даровано человеку, удовлетворяет всем потребностям его спасения, соделывает пособие от вещественных знамений ненужным. Христианин, которому неизвестно такое свойство слова, обличает себя в холодности к слову, в незнании слова Божия или в мертвом знании по одной букве». 
Чудо не является лучшим способом проповеди. Бог ищет любви человека, произвольного, свободного следования за Ним. Чудо же может явиться неким насилием над чувствами и волей человека. Вера, пришедшая в результате чуда, если не будет подкреплена жительством по Евангельским заповедям, рано или поздно станет суеверием или даже будет потеряна. Бог открывается человеку, живущему по совести, слушающему этот чудный голос в своей душе. Укрепляется в вере человек, когда жительствует по Евангельским заповедям. «Чтобы познать значение слова, должно исполнять его. Евангельские заповеди, будучи исполняемы, немедленно начинают преобразовывать, претворять, оживотворять человека, претворять его образ мыслей, его сердечные чувствования, самое тело: живо бо слово Божие и действенно, и острейше паче всякаго меча обоюду остра, и проходящее даже до разделения души же и духа, членов же и мозгов, и судительно помышлением и мыслем сердечным (Евр. 4:12)», — пишет свт. Игнатий. Жительствуя по Евангелию, человек достигает единения с Богом. Такое жительство научает человека увидеть мир, сотворенный Господом, как величайшее Божие чудо. Настоящий христианин не ищет чудес, излишни для него и гороскопы. «Тому, кто предал себя в волю Божию, уже незачем знать будущее» (свт. Игнатий). Тщательно, с великим трудом христианин ищет одного — исполнения воли Божией. Воля Божия сокровенна в заповедях Божиих. Настоящие христиане ищут подлинных свидетельств о Боге в примерах благочестивой жизни. 
В беседе «О чудесах и знамениях» святитель Игнатий, в числе других, приводит пример из жития преп. Антония Великого, когда некоторый юный инок повелевал в пустыне диким ослам: «Когда Великий услышал об этом чуде, то выразил недоверие к душевному устроению чудотворца; не замедлило прийти известие о горестном падении инока». Древние Отцы советуют при выборе духовного наставника руководствоваться не чем иным, как благочестивой жизнью духовников: «Не должно искать таких руководителей, которые бы имели дар пророчества или прозрения, но прежде всего — истинно смиренномудрых», — пишет св. преп. Иоанн Лествичник (Слово 4, 120). 
В последнее время, по предсказанию древних Отцов (святитель Нифонт Цареградский), те, которые будут поистине работать Богу, благоразумно скроют себя от людей и не будут совершать посреди них знамений и чудес, а пойдут путем делания, растворенного смирением. Все истинные подвижники ХХ века так и поступали. Они тщательно скрывали свои духовные дарования. 
Примером может послужить исповедник веры, удивительный подвижник, при жизни известный лишь очень узкому кругу людей, игумен Никон (Воробьев; † 1963), книга писем которого к духовным чадам под названием «Нам оставлено покаяние» (М., 1997) поистине стала духовным приношением современному христианству. Игумен Никон говорил желавшим духовно окормляться у него, что он не считает себя ничьим духовным отцом, что может лишь, в силу своего возраста и жизненного опыта, поделиться некоторыми знаниями. Непременным условием общения с ним батюшка ставил обязательство никому никогда о нем не говорить и никого никогда к нему не привозить. Желавшим поселиться рядом с ним он, по своему великому смирению, говорил, что неполезно жить рядом с человеком, который знает, как надо жить, но не живет такой жизнью. 
Люди, бывшие в духовном общении с отцом Никоном, вспоминают, что батюшка часто повторял: «Того духовного руководства, в котором и я, и вы одинаково нуждаемся, сейчас нет». Он никогда не требовал слушаться его во всем, высказывал свое мнение именно как мнение, предоставляя свободу поступить иначе в случае, например, изменения обстоятельств, и никогда ничем не связывал спрашивавших у него совета. Лишь один совет батюшка высказал категорично: «Если когда-нибудь кто-нибудь из священников вам скажет: идите за мной, я вас буду вести по духовному пути, — бегите от него; этот человек в прелести». Видимо, такой духовник не представляет тяжести той ответственности, которую хочет на себя взять, потому что любой человек с присущими ему немощами — это прежде всего крест для пастыря. Сам же о. Никон действительно совершал чудеса и исцеления, о чем есть свидетельства, но скрывал это тщательнейшим образом. 
Как пример исполнения евангельских слов: «если бы кто и из мертвых воскрес, не поверят» (Лк. 16:31) — о. Никон приводил слышанный им в концлагере рассказ священника, бывшего до того в Саровских лагерях. Однажды летом заключенных послали что-то копать на реке, и они внезапно увидели, что на дне речки ясно изобразилась икона Спаса Нерукотворного. Все, кто был на работах, остановились, пораженные этим, перестали копать, стояли и смотрели. Охранники прибежали разбираться, в чем дело, растолкали всех и тоже увидели икону. Тогда они приказали рыть на этом месте, чтобы снять изображение. Но оно не исчезало. Тогда его стали забрасывать… Отец Никон говорил: «Если человек не хочет поверить, то никакое чудо его не убедит». 

Какие бывают чудеса?

Итак, что же такое чудо? Под чудом понимается такое чрезвычайное воздействие Божие на человека или природу, которое выходит, как правило, за границы известных естественных закономерностей и ставит человека со всей очевидностью и несомненностью перед лицом реального присутствия Бога. 
Чудеса бывают внешние (воскрешение мертвого, прекращение бури, исцеление неизлечимого) и внутренние (нравственное перерождение, неожиданное возникновение твердой веры в Бога и т. д.). Подлинное чудо всегда сопряжено с определенным духовно-нравственным изменением человека (раскаяние, обращение к мысли о Боге или, напротив, ожесточение, богоборчество). Этим оно отличается от фокусов, галлюцинаций, гипноза, экстрасенсорики и от «чудес», сочиненных фантазией человеческой (Будда, например, для доказательства истинности своего учения достал кончиком языка свой затылок; или, по одному апокрифу, маленький Иисус Христос делал из глины птичек и оживлял их; и т. п.), которые действуют лишь на воображение, психику, нервы человека, но не изменяют нравственного и духовного его состояния, характера его жизни.
Преп. Иоанн Кассиан Римлянин называет три причины чудес. «Первою причиною исцелений, — пишет он, — бывает благодать, производящая чудеса и даруемая избранным и праведным мужам… Вторая причина — назидание Церкви, или вера тех, которые приносят больных для исцеления, или тех, которые желают получить исцеление. В сем случае сила исцелений исходит иногда и от недостойных и от грешников, о которых Спаситель говорит в Евангелии… (Мф. 7;22-23) …Исцеления третьего рода бывают по обольщению и ухищрению демонов. Человек, преданный явным порокам, может иногда производить удивительные действия и потому почитаться святым и рабом Божиим… От сего происходит то, что демоны, с воплем именуя людей, не имеющих никаких свойств святости и никаких духовных плодов, показывают вид, будто их святость жжет их, и они принуждены бежать от одержимых ими».
Профессор А. И. Осипов в своей замечательной книге «Путь разума в поисках истины» пишет: «Необходимо заметить, что одним из важнейших признаков истинного чуда является истинно святая жизнь того, через кого оно совершается. Если же таковой жизни нет, тем более, если есть факты, свидетельствующие об обратном, то таковое чудо, по совету святых отцов, принимать нельзя. Могут быть исключения, когда истинное чудо совершается и через посредство человека грешного, даже животного (напр., библейский случай с ослицей Валаама) при наличии веры и сохраняющейся способности к покаянию у тех, с которыми или перед лицом которых происходит чудо. Поэтому чудеса совершаются и в неправославной среде, и до настоящего времени, ибо «Бог хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания Истины» (1Тим.2;4). Святитель Игнатий приводит, например, факт, когда вода с омытых ног разбойника, принятого монахинями за святого пустынника, исцелила слепую.
В настоящее время сообщается о тысячах случаев появления капель (прозрачных, кровяных и др.) на иконах и иконописных изображениях лиц, даже не прославленных Церковью (хотя икона — это образ только объявленного Церковью святым), статуях католических святых. Так, в США, в одной католической семье уже 11 лет лежит недвижимая 16-летняя девушка. И вот находящиеся в ее комнате статуи святых (католических) начали мироточить. В Италии известно уже немало случаев т. н. мироточения изваяний католических святых. (Стоит при этом вспомнить, что такие подвижники нашей Церкви, как святители Игнатий и Феофан, преподобный Амвросий Оптинский и праведный Иоанн Кронштадтский решительно говорили о прелестности католических святых). И подобных случаев в истории было немало (Ср. Исход, гл. 7—8). Однако о чем все это говорит? О том, что даже очевидные сверхъестественные факты сами по себе еще совсем не подтверждают святости тех (человека, конфессии, религии), через кого и где они совершаются, и что подобные явления могут происходить или в силу веры — «по вере вашей да будет вам» (Мф. 9;29), или по действию иного духа (см., напр., Деян. 16;16—18), «чтобы прельстить, если возможно, и избранных» (Мф. 24;24), или, не исключено, и по другим, пока неизвестным нам причинам.
Но лжечудеса, как правило, происходят с теми, кто или ищет чудес, или внутренне считает себя достойным видеть и получать их, кто впал в самомнение (прелесть).
Проф. А. И. Осипов приводит замечательный случай, происшедший в жизни одной из духовных чад подвижника XX века епископа Василия (Преображенского, †1945).
«У одной духовной дочери святителя — Евдокии — в полночь сама собой перед образом стала зажигаться лампада. Видно, это Господь призывает меня вставать на молитву, — подумала она, впрочем, и сомневаясь — принять ли это явление за благодатное или за лестчее. А лестчий дух она сердцем уже ощутила — вот, мол, ты какая молитвенница, тебе и лампаду Сам Господь зажигает.
На следующую ночь Евдокия пригласила свою знакомую Екатерину Дмитриевну. Но и в ее присутствии лампада зажглась. Тогда она пригласила переночевать у себя третью свидетельницу. И в ее присутствии произошло то же самое. В полночь лампада сама собою зажглась. Это окончательно убедило Евдокию принять явление за благодатное…
Выслушав ее, святитель строго сказал:
— Нет, это явление не благодатное, а от врага, а за то, что ты приняла его за благодатное, я налагаю на тебя епитимью — год не приступай к причащению святых Тайн. А лампада больше зажигаться не будет. Действительно, с этого дня лампада не зажигалась».
Поэтому становится понятной столь большая осторожность и рассудительная недоверчивость, с которой всегда относились ко всякого рода чудесам, видениям, сновидениям, откровениям, мироточениям 
и т. д. все святые. Они настойчиво предупреждают верующих от поспешности в принятии всего этого за чудо Божие, чтобы по причине своего легковерия, приняв ложь за истину, не попали в бесовскую ловушку.
Святитель Игнатий настойчиво предупреждает о гибельности легковерия чудесам и искания их: «С течением времени, с постепенным ослаблением христианства и повреждением нравственности знаменоносные мужи умалялись. Наконец, они иссякли окончательно. Между тем человеки, потеряв благоговение и уважение ко всему священному, потеряв смирение, признающее себя недостойным не только совершать знамения, но и видеть их, жаждут чудес более, нежели когда-либо. Человеки, в упоении самомнением, самонадеянностью, невежеством, стремятся безразборчиво, опрометчиво, смело ко всему чудесному, не отказываются сами быть участниками в совершении чудес, решаются на это, нисколько не задумываясь. Такое направление опасно более, нежели когда-либо. Мы приближаемся постепенно к тому времени, в которое должно открыться обширное позорище многочисленных и поразительных ложных чудес, увлечь в погибель тех несчастных питомцев плотского мудрования, которые будут обольщены и обмануты этими чудесами».
Истинные чудеса происходят редко. Для церковного признания чуда необходимо тщательное исследование (Ср.: Лук. 1;3) необычного явления компетентной церковной комиссией и официальное утверждение ее выводов Священным Синодом (в крайнем случае, правящим епископом). Это необходимо, чтобы оградить народ от веры мистификаторам, экстрасенсам, психически неполноценным людям, просто проходимцам и, конечно, дьявольским наваждениям. Пока же нет такого удостоверения, вопрос о данном явлении для члена Церкви должен оставаться открытым, ибо «Бог не есть Бог неустройства, но мира. Так бывает во всех церквах у святых» (1Кор. 14;33).
В истории Церкви было множество истинных чудес, и они во все времена ее существования были одной из тех сил, благодаря которым христианство, окруженное со всех сторон смертельными врагами — иудеями и язычниками, царями и простолюдинами, рабами и свободными, — покорило большую часть Вселенной. Доныне перед человеком, знакомящимся со Священным Писанием, с историей христианства, открывается одно из самых поразительных чудес — чудо сохранения и распространения христианской веры среди страшных гонений, чудо существования Церкви.
Таковы основные признаки истинного общего Откровения и некоторые аргументы, подтверждающие его «неестественное» происхождение. Конечно, его признание обусловлено не только весомостью внешних доводов и доказательств, но и искренностью исканий человека и его решимости следовать той святыне, которая открывается в Евангелии.
 

Подготовил 

Александр ОКОНИШНИКОВ,

«ЧЕСТНОЕ СЛОВО»