«Корень всех зол есть сребролюбие»

№ 27(1061), 12.07.2017 г.
Вопрос о «вредности» влияния православной веры на экономику и, наоборот, полезных для денежных потоков установок протестантства, особенно остро стал в нашей стране после знаменитого высказывания телеведущего Владимира Познера, который процитировал Чаадаева, сказав, что «одна из величайших трагедий для России — принятие православия». Альтернативой, по мнению телеведущего, может служить пример протестантов, так как именно в тех странах, где распространена эта религия, наиболее эффективные экономики. Но так ли это на самом деле? Да, если сегодня взять православные страны и сравнить их по экономическому развитию со странами, где преобладает протестантизм, то мнение Познера на самом деле может показаться справедливым. Но от религии ли зависит экономическое развитие государств? И давно ли «протестантские» страны стали опережать прочие страны мира? В чем причины нынешнего успеха США и Западной Европы? И связаны ли они с религией?

Впроголодь?

Начнем с того, что православные страны всю свою историю испытывали мощнейшее внешнее давление. Ближний Восток не всегда был мусульманским. Многие его государства были именно православными. Но постепенно они были подчинены завоевателямми. Взять хотя бы одну и самых экономически процветавших и богатейших стран мира — Византию. Которая была, что называется, колыбелью православия. Постепенно страна была завоевана и стала сначала Османской империей, а сейчас бывшая Византия — это Турция. Византию грабил не только Восток, но и Запад. Вспомнить хотя бы набеги крестоносцев. Но не будем слишком далеко от нашей страны. Для начала давайте посмотрим, что было с экономикой России до революции. Ведь мы привыкли к рассказам советских историков о том, что страна жила чуть ли не впроголодь. Впроголодь! И это та страна, в которой пришлось большевикам достаточно длительное время «раскулачивать» «кулаков». А кто такие были эти самые «кулаки»? Плоть от плоти крестьяне. Крестьяне, которые не пьянствовали, умели, хотели, а главное, любили работать! И работали. И заработали себе достаточно даже для того, чтобы нанимать других людей в помощь для ведения хозяйства. Могли бы быть так называемые «кулаки» в стране, жившей «впроголодь»?
Теперь обратимся к предреволюционному времени. Перед началом Первой мировой войны Россия год от года крепчала. За 20 лет производительность русской промышленности увеличилась вчетверо. Россия тогда являлась кормилицей всей Европы: в 1913 году урожай хлеба у нас был на треть выше, чем в США, Канаде и Аргентине вместе взятых! За 20 лет население империи выросло на 50 миллионов человек — на 40 процентов. Наряду с естественным приростом населения заметно вырос и общий уровень благосостояния.
Так, потребление сахара с 25 миллионов пудов (восемь фунтов на душу населения в 1894 году) превысило 80 миллионов пудов (18 фунтов на душу) в 1913-м. Увеличилось и потребление чая (40 миллионов кг в 1890-м, 75 миллионов в 1913-м). Голодные годы отошли в прошлое. Неурожай в отдельных местностях покрывался производством в других. Урожай зерновых за 10 лет вырос вдвое — с двух до четырех миллиардов пудов в 1913 году.  Удвоилось количество мануфактуры, при этом ввоз тканей из-за границы тоже увеличился в несколько раз.
Вклады в государственных сберегательных кассах возросли с 300 миллионов в 1894 году до двух миллиардов рублей в 1913-м. Добыча каменного угля увеличивалась непрерывно. Донецкий бассейн, дававший в 1894 году меньше 300 миллионов пудов, в 1913-м давал уже свыше полутора миллиардов. Началась разработка новых залежей Кузнецкого бассейна в Западной Сибири. Добыча угля по всей империи за 20 лет возросла более чем вчетверо. В 1913 году добыча нефти приблизилась к 600 миллионам пудов (на две трети больше, чем к концу XIX века). Выплавка чугуна за 20 лет выросла почти вчетверо, меди — впятеро, добыча марганцевой руды — тоже в пять раз. Общее число рабочих за 20 лет с двух миллионов приблизилось к пяти.
Государственный бюджет с одного миллиарда 200 миллионов рублей в начале царствования Николая I к 1913 году достиг 3,5 миллиарда.  Золотой запас Госбанка с 648 миллионов (1894 год) возрос до одного миллиарда 604 миллионов. При этом бюджет возрастал без введения новых налогов и без повышения старых.
Протяженность железных дорог, как и телеграфных проводов, более чем удвоилась. Увеличился и речной флот — самый крупный в мире (пароходов в 1895 году было 2 539, в 1906 — 4 317).
О росте народного образования свидетельствуют следующие цифры: с 40 миллионов рублей  расходов государства, земств и городов на образование в конце XIX века к 1914 году они выросли до 400 миллионов.
Хозяйственная самодеятельность широких масс выразилась в беспримерно быстром развитии кооперативов. До 1897 года в России было всего около сотни потребительских обществ и несколько сот мелких ссудно-сберегательных товариществ. Уже к январю 1912 года число потребительских обществ приближалось к семи тысячам. Кредитные кооперативы к 1914 году увеличили свой капитал в семь раз по сравнению с 1905 годом и насчитывали до девяти миллионов членов.
Происходящую в России перемену отмечали иностранцы. В конце 1913 года редактор Ekonomist Europeen Эдмон Тэри произвел по поручению двух французских министров обследование русского хозяйства. Отмечая поразительные перемены, он заключил: «Если дела европейских наций будут с 1912 по 1950 год идти так же, как они шли с 1900 по 1912, Россия к середине века будет господствовать над Европой как в политическом, так и в экономическом и финансовом отношении».

Сослагательное наклонение истории

Оставалось у Ленина и Троцкого еще одно важное обязательство, ведь победили большевики, дав обещание созвать Учредительное собрание. А американцам, англичанам и французам нужно было, чтобы Учредительное собрание было разогнано, а иначе Россия сможет претендовать на плоды победы над Германией. Ленин срочно готовится к разгону Учредительного собрания. Для начала Комиссию по созыву Учредительного собрания Ленин и Троцкий поручают возглавить Урицкому, а потом Комиссию и вовсе разгоняют. А 18 января 1918 года после открытия Учредительного собрания оно было разогнано, а манифестация в его защиту  расстреляна. С этого момента почти все обязательства Ленина и Троцкого выполнены. Россия больше ни на что не имеет права претендовать, а ведь если бы не «Февраль» и «Октябрь», то наша страна могла получить очень многое.
Канцлер Венгрии граф Бетлен, 1934 год: «Если бы Россия в 1918 году осталась организованным государством, все дунайские страны были бы ныне лишь русскими губерниями. Не только Прага, но и Будапешт, Бухарест, Белград и София выполняли бы волю русских властителей. В Константинополе, на Босфоре и… на Адриатике развевались бы русские военные флаги. Но Россия в результате революции потеряла победу в войне, а с ней целый ряд областей…»
Если бы Шиффу, Рокфеллеру, Моргану не удалось с помощью генеральского заговора, депутатов Госдумы, а также Керенского, Ленина и Троцкого разрушить Российскую империю, то после победы над Германией и ее союзниками Россия оказалась бы в мире первой супердержавой, и ее экономическому, военному могуществу ничто не могло бы противостоять. К февралю 1917 года русские войска захватили Багдад, наши части заняли Мосул (тот город, который сейчас бомбят США) — крупнейшее нефтяное месторождение на территории нынешнего Ирака, расположенного тогда на турецкой территории. Россия также контролировала к 1917 году половину Ирана  и не собиралась уходить с территории, столь желанной для англичан. Каспий с его нефтяными и рыбными запасами становился фактически внутренним российским морем, ставшим с начала XX века мировым лидером в нефтеторговле. С победой в Первой мировой войне наша страна бы «выдавила» с рынка рокфеллеровскую компанию «Стандарт Ойл».

Протестантизм или доллар?

Ниже мы вкратце расскажем о финансовом благополучии США и связи этого благополучия с долларом. Естественно, что владение долларом мира никоим образом не связано с протестантизмом. Это просто удачная модель мошенничества мирового масштаба.
Что такое доллар? Как устроена мировая финансовая система, более похожая на глобальное жульничество, нежели на экономическую систему планеты?
В нескольких предложениях очень сложно рассказать историю создания «печатной машинки», историю создания доллара. Как мы его знаем сегодня — ничем не обеспеченная резервная валюта, которая сама является… обеспечением других валют. Но надо попробовать.
1. Деньги человечество делало из ценных металлов. Почти все денежные знаки всегда были таковы. Нет ценного металла — нет денег. Количество денег ограничено количеством металла, из которого их изготовляют.
2. В 1694 году группой банкиров при поддержке короля Вильгельма Оранского был создан Банк Англии. Он стал первым в мире частным центром эмиссии. То есть группа лиц начала выпускать деньги. Фокус заключался в том, что деньги выпускались бумажные, и они якобы были обеспечены золотом. И в любой момент владелец бумажного фунта мог поменять его на фунт из желтого металла. На самом деле банкиры начали попросту жульничать, выпуская бумажных денег значительно больше, чем у них имелось золота.
3. Идея была простой, и потому нужно было уничтожать других «умников», кто также решил печатать деньги из ниоткуда. Вся последующая история Европы — это борьба Банка Англии и его владельцев за финансовую гегемонию на планете.
4. Когда США получили независимость от Англии, банкиры потеряли контроль над финансовой системой этой страны. Вернули они его лишь в 1913 году, когда указом президента Вудро Вильсона была создана Федеральная резервная система (ФРС). Это был такой же частный центр эмиссии, что и Банк Англии, принадлежащий одним и тем же лицам.
5. Но в тот момент золотыми были все валюты мира. Начнешь без устали шлепать доллары и фунты, и это не может не остаться незамеченным. Что делать? Разумеется, устранить конкурентов, уничтожить другие золотые валюты. Разрушить экономики, которые конкурируют с англосаксонскими. И сразу после создания ФРС, в 1914 году начинается Первая мировая война. В ее горниле исчезли золотой рубль и золотая немецкая марка.
6. Потом последовала Вторая мировая война, по итогам которой в Бреттон-Вудсе в 1944 году были подписаны соглашения, очертившие послевоенную мировую финансовую систему. Главными деньгами стал доллар США. Вся мировая торговля стала вестись в долларах, и только в долларах. По сути, он заменил собой золото. И если всем странам мира нужно было доллары зарабатывать, то США их просто печатали, обещая, что за каждые тридцать пять долларов готовы выплатить тройскую унцию золота.
7. В 1973 году США объявили, что у доллара больше нет никакого золотого содержания. Деньги и сами превратились в товар. Высокий уровень жизни США стал определяться лишь спросом на их зеленую валюту. Весь мир коллекционирует доллары, меняет плоды труда на эти фантики. А США их просто рисуют.
8. Когда число «нарисованных» ФРС долларов стало угрожающе большим, была придумана система их утилизации. США стали брать доллары в долг у всего мира. Взамен они выдавали гособлигации США, называемые «трежери».
9. Число этих облигаций, выданное всем странам мира, и составляет величину государственного долга США, который на сегодняшний день равен 17 триллионам долларов.
10. Это значит, что США истратили на свои нужды на 17 триллионов больше, чем заработали. Просто для сравнения приведем некоторые данные. Вся доходная часть бюджета России в 2011 году планируется в районе восьми триллионов рублей. У США же только дефицит бюджета (не весь бюджет, а только превышение расходов над доходами) за этот же 2011 год составляет около 1,5 триллиона долларов. Легко подсчитать, что в рублях это составит 42 триллиона. Итак, мы зарабатываем восемь триллионов рублей, а они берут в долг (у нас и всего мира) 42 триллиона. Кто будет жить лучше?
11. Как можно заставить весь мир сбрасываться на свою беспечную жизнь не по средствам? Только двумя способами: обманом и силой. Для первого у англосаксов есть мировые СМИ, лгущие по их заказу, для второго — «самая мощная» в мире армия. Но когда долг США становится астрономически большим, а их мощь слабеет, то у всего мира появляется искушение начать играть по новым правилам. То есть сделать доллар не единственной мировой резервной валютой, а добавить к нему как минимум юань, евро и рубль.
12. Снова конкуренция — конкуренция валют и экономик. При этом на плаву США могут оставаться только в том случае, если кто-то все время будет финансировать дефицит их бюджета. Все время покупать доллары и гособлигации трежери. Перестанут давать США в долг — вся эта пирамида рухнет.
13. Как добиться того, чтобы спрос на доллар и трежери оставался высоким, если он снижается? Ответ прост: сделать все прочие активы для вложения неинтересными — нестабильными и шаткими. Нужно сделать так, чтобы во всем мире твердым был только доллар.
14. Добиться всего этого можно, используя тот же способ, благодаря которому доллар вообще оказался на олимпе мировой экономики. Спасение доллара — война. Но 
война не получается. Значит, нужна дестабилизация мировой экономики другим путем — путем хаоса и революций.
15. Вот именно это мы сейчас и наблюдаем. Как говорится — ничего личного, только бизнес.
Большая часть долларов обращается за пределами США. Поэтому, когда в США включается печатный станок, в руках Вашингтона долларов становится больше — за счет того, что во всем остальном мире они обесцениваются. То есть американцы таким нехитрым способом грабят весь остальной мир: который вынужден пользоваться дешевеющим долларом под угрозой шестого флота и горящих покрышек на «майдане».
Свежеотпечатанные доллары попадают в американскую экономику примерно по такой схеме:
1. Казначейство США выпускает облигации государственного 
займа.
2. Федеральный резерв печатает доллары и покупает облигации у Казначейства.
3. Казначейство направляет доллары в федеральный бюджет, который их тратит, поддерживая тем самым экономику США.
Эта схема называется «монетизация долга». Следует отметить, что МВФ запрещает применять эту схему странам, с которыми работает, так как для любой другой страны — кроме США — такая схема заканчивается гиперинфляцией и резким падением курса собственной валюты. Мы видели результаты работы печатного станка в ельцинской России — инфляция в 50—100 процентов годовых в 90-е годы никого не удивляла.

Православие и экономика

27 декабря 1917 года у дверей частного Московского торгового банка появился вооруженный революционный караул. Вскоре все сейфы банка были безжалостно разграблены: деньги и золотые слитки изъяло новое правительство — Советы. Понятно, что для хозяина банка и для его вкладчиков это было все равно как стихийное бедствие. И все понимали, что нелепо искать справедливости у землетрясения или цунами: стихийные бедствия никому денег не возвращают. И тогда председатель правления банка решил расплатиться со своими кредиторами из собственных средств, которые остались на его счетах в зарубежных банках. Что он и начал последовательно исполнять. За три года жизни, которые оставались этому человеку (он умер в 1920 году), он раздал все, что у него было, исполнив все свои обязательства перед вкладчиками. При этом выплаты новое правительство посчитало антисоветской деятельностью: банкира несколько раз арестовывали и угрожали всеми средствами, имевшимися в арсенале ВЧК.
Имя этого человека — Александр Николаевич Найденов. Предприниматель. Вероисповедание — православный.
Еще случай. В конце XIX века русский купец Петр Павлович Капырин решил продать свое имение в Малоярославце. Покупатель нашелся, ударили по рукам. Правда, сделка была заключена только на словах. И сразу же после этого выяснилось, что по территории имения пройдет железная дорога, что моментально увеличивало стоимость в несколько раз. Тут же нашлись новые покупатели и предложили заплатить в тройном размере, но Петр Павлович, себе в убыток, не аннулировал словесную сделку, сославшись на данное им купеческое слово. Его вероисповедание — православный.
А золотопромышленник Михаил Константинович Сидоров в 1857 году, когда началась Крымская война, пожертвовал все (!) свои сбережения на нужды русской армии, оставшись ни с чем. В его документах в графе вероисповедание значилось — православный.
Несомненно, именно православие заставило каждого из этих предпринимателей в каждом конкретном случае поступить в ущерб себе и своему делу. Вывод, казалось бы, напрашивается сам собой: в бизнесе быть православным невыгодно.
Ну а если мы к тому же припомним слова, которые сегодня у всех на слуху, — «удобнее верблюду пройти сквозь игольное ушко, нежели богатому войти в Царствие Божие (Лк. 18: 25)», — то, казалось бы, у православия нет никаких шансов стать вдохновляющей идеей для человека, решившего заняться бизнесом. И это в отличие от протестантизма с его программной книгой Макса Вебера «Протестантская этика и дух капитализма». Кстати, книга немецкого экономиста и сегодня пользуется огромной популярностью, например, у студентов и преподавателей наших экономических вузов. В рефератах, написанных этими студентами, предпочтение отдается протестантизму. Соответственно, делается вывод: базировать экономику на русской православной традиции бесперспективно, только протестантская религия способна дать базу для построения экономически процветающего общества. А по поводу православия повторяется одна и та же мысль, как ни странно, звучащая в унисон с постулатами «Настольной книги атеиста»: «Христианский (читай: православный. — Прим. «ЧС») идеал человека и добродетельной жизни коренным образом расходится с насущными интересами земной жизни людей… В христианстве негативное отношение к труду как к деятельности необходимой, но малоценной в глазах бога (Бог там пишется, естественно, с маленькой буквы. — Авт.) получило достаточно отчетливое выражение и даже догматическое обоснование».
Вся беда, что на ложных посылах можно выстроить только ложный вывод. Мы же не будем торопиться. При ближайшем рассмотрении этого вопроса мы неожиданно можем получить на него совершенно противоположный ответ.
Православие подвергалось критике всегда. Начиная со времен воплощения Спасителя на нашей земле и заканчивая сегодняшним днем. Период восстановления авторитета церкви после безбожного советского времени был недолгим. Сегодня мы вновь и вновь слышим «о бездельниках и дармоедах-попах, разъезжающих на «мерседесах» (хотя, кроме труда физического — предстояния пред Богом на службах,  священство несет подвиг труда духовного, который считается одним из самых сложных для человека). То есть и в советское время, и сейчас камнем преткновения оказывается этика труда, отношение к земным благам, вопросы богатства и бедности. Непонимание этих вопросов заходит так далеко, что мы видим: о них имеют искаженное представление не только люди неверующие, но и многие, считающие себя православными.
Отчего же сложилось такое непонимание? Дело в том, что до поры до времени мы не встречаем в святоотеческом предании стройного богословски обоснованного учения о труде, этике хозяйствования и предпринимательстве. Хотя мысли об этом разбросаны по многим книгам христианских подвижников. И в них мы обязательно прочтем, что «праздность — гибель душе» (Исаак Сирин) и корень зла, из которого растут многие пороки.
Как пишут Сергей Шарапов и Марина Улыбышева, авторы книги «Бедность и богатство. Православная этика предпринимательства», но пока в умах людей нет искажения Истины, нет и повода отдельно формулировать то, что и так всем ясно. Как известно из истории, православие начинает оттачивать свои догматы соборно именно тогда, когда возникают уклонения от них во всевозможные ереси. Зачем доказывать, что этот цветок — белый, пока все это прекрасно знают. А вот когда начинают раздаваться уверенные голоса, что сей цветок — серо-буро-малиновый, тут уж приходится отстаивать истину. Так, Никео-Цареградский Символ веры был сформулирован только в 325—381 годах от Рождества Христова в ответ на ересь арианства.
Но уже в начале XIX века стало очевидно, что христианство нуждается в серьезном богословском осмыслении этики труда и хозяйствования, предпринимательства и частной собственности. И такое серьезное исследование появилось в России в 1913 году с предисловием русского философа и богослова, священника и преподавателя политической экономии Сергея Николаевича Булгакова. Правда, само исследование было сделано на Западе австрийским профессором богословия, католическим прелатом Игнацем Зейпелем, который у нас вскоре (после 1917 года) попал в персоны нон грата — Зейпеля обвинили в «реакционной» политической деятельности. Этот фундаментальный труд называется «Хозяйственно-этические взгляды отцов Церкви». Булгаков написал о Зейпеле, что он «заполняет собой существенный пробел в нашей богословско-экономической литературе». В отличие от русских исследований К. Каутского (Общественные движения в Средние века и в эпоху Реформации, Спб, 1901) и В. Экземплярского (Учение древней Церкви о собственности и милостыне, Киев, 1910), он, по словам Булгакова, «имеет преимущества полноты и объективности». Уже тогда Булгаков как никто понимал ценность этой книги и видел назревающую остроту экономических вопросов русского общества.
К середине и концу XIX века в России сложилась довольно странная ситуация. С одной стороны, мы видим небывалый расцвет предпринимательства и меценатства. «Вестник промышленности» в 1858 году писал: «Запрос в России преимущественно на машины и разного рода механические орудия увеличивается». Английские механические заводы Манчестера и Ньюкасла были почти исключительно заняты исполнением заказов для русского производства и частных компаний. При этом быстрыми темпами налаживалось и производство собственных машин. А о масштабах благотворительной деятельности свидетельствовал в 1856 году известный историк Михаил Погодин: «Наши купцы не охотники еще до истории: они не считают своих пожертвований и лишают народную летопись прекрасных страниц. Если бы счесть все их пожертвования за нынешнее только столетие, то они составили бы такую цифру, какой должна бы поклониться Европа». К 1900 году только в Москве производилось больше пожертвований, чем в Париже, Берлине и Вене вместе взятых. Федор Шаляпин с восхищением писал: «Объездив почти весь мир, побывав в домах богатейших европейцев и американцев, должен сказать, что такого размаха не видел нигде».
О высоком православном духе этого предпринимательства говорят и удивительные примеры твердости честного купеческого слова, и письма, и завещания детям. Вот, к примеру, слова, сказанные знаменитым купцом Василием Ивановичем Прохоровым на смертном одре: «Любите благочестие и удаляйтесь от худых обществ, никого не оскорбляйте и не исчисляйте чужих пороков, а замечайте свои, живите не для богатства, а для Бога». Об одном из представителей династии Прохоровых писал Константин Николаевич Бестужев-Рюмин: «Купец по рождению, но в душе выше всякого вельможи... Прими дань от меня, почтеннейший человек Прохоров, ты помирил меня с любезным моим Отечеством... ты краса русского народа, друг человечества. Продолжай благодеяния свои». Или, к примеру, Лаврентий Иванович Беляев (дед знаменитого оптинского старца), он отвергал любое лукавство в делах: «Я за всю мою жизнь никогда никого не обманул ни разу, а дело мое шло всегда лучше, чем у других»…

P. S. В следующем номере мы продолжим эту тему.

Подготовил Александр ОКОНИШНИКОВ,

«ЧЕСТНОЕ СЛОВО»