Новосибирский Колумб, или Как переплыть океан

№ 33(1067), 23.08.2017 г.
Пловца Павла Буянова впору окрестить сибирским Колумбом. В своем нелегком деле он стал первопроходцем. Десять лет назад спортсмен проделал путь из родимой Сибири в манящую Америку, проложив дорогу для многих своих соотечественников-коллег. На родину он, так уж получается, заглядывает раз в пять лет. Предлагаем вашему вниманию занятную историю новосибирского мастера спорта, который стал тренером в Нью-Йорке. В интервью нашей газете Павел рассказал о дальнем переезде, сложностях в общении с американцами и различиях в менталитете, вывел формулу успеха американских пловцов и поведал о знакомстве с самым титулованным спортсменом за всю историю олимпийского движения Майклом Фелпсом. Взгляд из-за океана — это всегда любопытно и интригующе. Не правда ли?

Первооткрыватель

— Павел, как оказались в США?
— Впервые я побывал там в 15 лет. Это был своего рода тренировочный сбор в американском клубе. Я жил в семье одного из спорт-сменов. Собственно, после этого и появилась мечта плавать в США. Я осуществил ее в 2007 году, когда меня пригласили выступать за университет. Сейчас это едва ли не стандартная процедура, но тогда я был одним из первых, кто отправился в Америку. Я не говорю, что люди потянулись за мной — просто, видимо, стало проще выезжать. В настоящее время довольно много российских пловцов тренируется в США.
— Из новосибирцев кто-то последовал вашему примеру?
— Да, в Америке плавают Антон Лобанов и Владимир Морозов (бронзовый призер Олимпийских игр в Лондоне-2012. — Прим. авт.). Но Влад уехал немножко по-другому: он эмигрировал в США с мамой. Просто у него так ситуация сложилась, что он выступает за Россию.
— Знакомы с Морозовым лично?
— Встречался с ним однажды на Гран-при в Калифорнии. Это было в 2015 году. Еще будучи в Новосибирске, я занимался у того же тренера, что и он. Сообщил ему об этом. «О, земляк!» — ответил он. Пожали друг другу руки и разошлись: он плыл — я плыл. Но на дорожке не соперничали: я плаваю брассом, он — кролем. Больше нас судьба не сводила.
— Насколько было сложно так резко все поменять в жизни?
— Было достаточно экстремально в том плане, что я ехал, по большому счету, в неизвестность. Мне дали какие-то расплывчатые инструкции и описание того, как все будет происходить. На тот момент я уже здесь практически не тренировался. У меня была работа, и я планировал свою будущую жизнь в России. Но у меня всегда была мечта выступать в NCAA (Национальная ассоциация студенческого спорта. — Прим. авт.). Когда такая возможность представилась, я решил, что надо дать плаванию еще один шанс (улыбается). Разбираться во всем пришлось уже на месте. Было сложно, но не скажу, что прямо критично.
— Ваша работа в Новосибирске не была связана со спортом?
— Нет, я окончил НГТУ и неплохо разбирался в компьютерном бизнесе. Работал в достаточно крупной компании, занимающейся разработкой программного обеспечения. К тому времени я сотрудничал с ними на протяжении двух или трех лет. Когда пришло предложение, я их предупредил о предстоящем отъезде. Благодарен им за то, что дали мне доработать год, пока я собирал документы. Мы хорошо расстались.
— Какую специальность постигали в Америке?
— Я учился в городском университете Нью-Йорка. Выбрал маркетинг, получил это образование, но, как выяснилось позже, это не то, чем я хотел заниматься. Я поработал какое-то время по этой специальности. Но сейчас я тренер по плаванию.

Американская мясорубка

— С какими российскими соревнованиями можно сравнить NCAA?
— Ни с какими. В NCAA, и это не только мое мнение, — самый высокий уровень конкуренции и результатов в мире. Их сложно сравнивать с общемировыми, потому что дистанция измеряется в ярдах. Но с точки зрения плотности результатов эти соревнования — самые серьезные из всего, что происходит на планете в плавании.
— В чем феномен американского плавания?
— Люди, которые не были в Америке, считают, что там функционирует какая-то сумасшедшая система и работают суперумные тренеры, которые и делают результат. На самом деле средний уровень американских тренеров сопоставим с нашим. Есть выдающиеся специалисты, которые «производят» чемпионов, как на конвейере. Их имена на слуху: Эдди Риз, Дэйв Сало, Грегг Трой, Боб Боумен — это мэтры плавания. У нас тоже есть такие — те, кто из года в год готовит серьезных спортсменов. Но разница между США и остальным миром кроется в массовости. Американская федерация плавания каждый год выкладывает статистику. Так вот с момента появления Фелпса они, если не ошибаюсь, утроили количество зарегистрированных (то есть выступающих) пловцов. Их там сейчас больше полумиллиона!
Я тренирую детей с 11 до 14 лет. Уже с десятилетнего возраста они ориентируются на отбор, на конкретные результаты. Сами соревнования крайне напряженные. Дети привыкли плыть по три, четыре и даже пять дистанций в день без остановки. Они не заморачиваются по поводу того, что они устанут.
Олимпийский чемпион-1992 Влад Пышненко, который тренирует в Чикаго, очень грамотно все описал. Американская система — это мясорубка. Наверх вылезают не талантливые, а те, кто «выжил». Неимоверное число талантов губится уже в самом раннем возрасте. Тренировки и старты — мегаинтенсивные и супержесткие — не все выдерживают. Но те, кто смог, впоследствии приезжают на чемпионаты мира и Олимпиады и всех «выносят».
— У нас не так?
— Россия сейчас себе не может такого позволить. У нас вообще сложилась абсурдная ситуация. По идее, у нас чемпионов пестуют. Чупков, Ефимова и Рылов, победившие на недавнем чемпионате мира по водным видам спорта в Будапеште, работают со своими индивидуальными тренерами. Под них пишутся программы, под них составляется график сборов. Эти люди реализуются потому, что они очень способные, и потому, что у них грамотные тренеры. К сожалению, у нас мало спортсменов, и мы не имеем права раскидываться талантами. В то же время я не вижу, чтобы за каждого одаренного 
спортсмена в нашей стране (в том числе в Новосибирске) цеплялись, старались максимально раскрыть его потенциал. Все упирается в деньги. Думаю, не хватает системности — даже не в тренировочном плане, а в плане организации. Речь не о тренерах. Кто-то на более высоком уровне, увы, недорабатывает.

«Россияне и американцы — не враги»

— К чему было наиболее трудно привыкнуть в США?
— Немножко отличается общение, межличностные отношения несколько иные. Это самая большая сложность из всех. В остальном — никаких проблем. Там вообще достаточно легко строить жизнь. В бытовом плане в США гораздо проще — американцы сами часто переезжают с места на место. Но менталитет другой. Существует разница в оценке ситуаций. Мы совершаем какое-то действие и ожидаем конкретную реакцию. Но реакцию получаем иную и считаем, что американцы неадекватные. И наоборот: они совершают действие, что-то говорят, спрашивают, ожидая определенного ответа, а когда он не совпадает с их шаблоном, они делают вывод, что русские неадекватные. Но к этому тоже можно привыкнуть. Через определенное время начинаешь их понимать и думать больше как американец, оценивать ситуацию по-другому, примерно, как они. Становится гораздо проще вызвать нужную тебе реакцию.
— Американское гражданство не оформляли? 
— У меня green-карта, то бишь вид на жительство. Чтобы получить гражданство, мне надо прожить там еще три года.
— Если в будущем в США, не дай бог, не срастется с работой, готовы вернуться на родину?
— Я патриот. Мне очень нравится в России, я всегда приезжаю сюда с удовольствием. Наверное, это связано с людьми, которые здесь проживают. Мне в России комфортно. Есть люди, которые уезжают в Америку и напрочь не хотят возвращаться, но это не про меня. Есть конкретный план на определенное количество лет, и я хочу его реализовать. Мне сегодня интересно развиваться в команде, в которой я работаю, — там созданы все условия, чтобы я мог расти как профессионал.
В нашей стране я сейчас не вижу, как я мог бы развиваться как тренер. Если я приеду в Россию, то тренером вряд ли буду. Сама система не даст работать так, как хотелось бы. Если бы я сюда вернулся, то, наверное, был бы функционером. Я бы постарался выстроить более четкую систему, структуру плавания как спорта.
База, в принципе, есть. Есть бассейны. Но по какой-то причине возникают сложности с доступом к воде. Я не понимаю, почему здесь так все работает. К примеру, в нашем бассейне в Нью-Йорке вода расписана по часам, начиная с раннего утра и заканчивая поздним вечером. Вода постоянно «бурлит» — в ней все время находится 30—50 человек. Меньше пяти человек на дорожке не бывает. Плавание и водное поло идут вперемежку.
У нас я не замечаю такой стройной структуры. Здесь порой предпочитают оставить воду пустой, не пустить. А если пускают, то с боем.
— Если вам предложат работать со сборной США определенного возраста, согласитесь?
— Я вообще не считаю, что русские и американцы — это враги. Я бы это рассматривал исключительно как собственный профессиональный рост. Если я, условно говоря, приеду на чемпионат мира тренером сборной Америки того или иного возраста и встречу знакомых мне тренеров сборной России, я обязательно пожму руку и всегда буду рад видеть. Я не вижу никаких препятствий и проблем, которые это может создать.
— Негативного отношения к русским в Америке не почувствовали в свете событий последних лет?
— Нет-нет, это все нагнетается по телевизору. Самое негативное отношение в Америке к русским — со стороны украинцев, которые там живут (и то не всех). У меня есть товарищ, с которым мы хорошо общались до известных событий в Украине. Не скажу, что он стал как-то агрессивно себя вести, но с того момента он просто перестал общаться с нами. Со спортом этот человек не связан.
Фелпс как он есть
— Удалось познакомиться с кем-то из именитых американских пловцов?
— Общался с Майклом Фелпсом (23-кратный олимпийский чемпион. — Прим. авт.), Райаном Лохте (шестикратный олимпийский чемпион, 39-кратный чемпион мира. — Прим. авт.), Натаном Эдрианом (пятикратный олимпийский чемпион. — Прим. авт.). Подружился с Аркадием Вятчаниным (двукратный серебряный призер Олимпийских игр. — Прим. авт.) — российским пловцом, который эмигрировал в Америку.
— Какое впечатление произвел 23-кратный олимпийский чемпион в личной беседе?
— Фелпс — это медийная персона. Он не звезда с экрана, которая кроме своего лица ничего не имеет. Это человек, который добился славы собственным трудом и талантом. В то же время он вынужден вести себя соответствующе. На публике он — звезда. У него есть определенный имидж, выражение лица, походка и все остальное. На соревнованиях он держится обособленно. Его команда выделяет себе в бассейне определенное место. Они огораживаются вокруг тумбочек, ставят массажные столы. Проплыл — ушел, проплыл — ушел…
— Где «поймали» суперзвезду?
— Познакомился с ним в Коламбусе в 2012 году, на Speedo Гран-при — это крупные соревнования, которые собирают 
серьезных пловцов для так называемой «простартовки». Мальчишки свисали с трибун, без конца крича «Фелпс, Фелпс!». Стремясь заполучить его автограф, протягивали даже плавательные шапочки.
Все остальные — попроще, более приземленные. Лохте — рубаха-парень. Всем руки пожал, со всеми пообщался, посмеялся, покупался. Эдриан — такой же. Фелпс же немного сторонится людей, толпы — на самом деле ему сложно.

Андрей ВЕРЕЩАГИН,

«ЧЕСТНОЕ СЛОВО»