Амартия и паравасис — это то, что совершаем каждый день

№ 36(1070), 14.09.2017 г.
Грех — какое знакомое всем слово. Но что за ним скрывается? Просто ли плохой поступок или даже проступок? Не совсем. Не так страшен грех, как его малюют, страшно отойти от Бога. От источника жизни. Но если Бог  есть источник жизни и он же определяет что-то как грех, то, если вдуматься, совершать грех становится совсем дико. Все мы слушаем советы электриков: вот сюда пальчик не суй, ударит током. А когда сам Бог говорит что-то не делать, то послушать его стоит вдвойне. Бог просто так не скажет. В любом случае — все мы грешим каждый день. Так как же с этим жить и что делать, согрешив? Об этом мы и поговорим сегодня

Нарушение нормы человеческого бытия

Итак, что же такое грех? Это слово происходит от греческих слов «непопадание в цель» и «промах». Грех можно определить следующим образом: помысл, мысль, желание, решение, влечение, действие или бездействие, противоречащее Божественному нравственному закону, Божьим заповедям, повелениям, религиозно-обрядовым нормам.
Существует еще и понятие «первородный грех» — это порча человеческой природы как по душе, так и по телу, в нравственном отношении проявляющаяся в том, что все потомки согрешивших прародителей (за исключением Господа Иисуса Христа) рождаются со склонностью ко злу, удобопреклонными к влиянию на них падших духов.
Другими словами  грех — это извращение человеческого естества вследствие отпадения от Бога, впадение человека в противоестественное (нижеестественное) состояние, беззаконие как нарушение нормы (закона, порядка) человеческого бытия, определенного Богом. «Грех есть добровольное отступление от того, что согласно с природой, в то, что противоестественно (противоприродно)» (св. Иоанн Дамаскин). 
Грех есть уклонение от цели, назначенной человеку по природе (блаж. Феофилакт Болгарский). Слово грех в переводе с греческого буквально означает «промах» или «непопадание в цель». Грех и есть несоответствие человека цели своего существования, неправильное осуществление человеческой природы или противоестественная (противоприродная) деятельность.
Сотворенному по образу и подобию Божьему человеку, наделенному разумной душой, естественно искать цели, Причины и Источника своего существования — искать Богопознания и Богообщения, стремиться к соединению с Богом. Только обретя единение с высшим Божественным бытием — вечным, неограниченным, безусловным и всеблаженным — человек получает высшее наслаждение и блаженство. Человеку неестественно устремляться к чему-либо тварному, низшему и чувственному, как к вечному Богу, противоестественно ставить на место вечного, неизменного, бесконечного, неограниченного Божественного бытия ограниченное, тварное, преходящее.
В то же время человек наделен Богом свободной волей, поэтому он может стремиться к единению с Богом добровольно, а может и предпочесть жизни в Боге жизнь без Бога. В последнем случае он эгоистически замыкается в своем собственном естестве, самолюбиво обособляется от Бога, что и есть грех. По слову св. Феофана Затворника, человек согрешил тем, что перенес центр своей жизни и деятельности с Бога на самого себя. По слову св. Симеона Нового Богослова, впадая в грех, человек умер для Бога и стал жить своим естеством. Отказавшись от единения с Богом, человек ставит на место своего нетварного Создателя тленное и преходящее, обожествляет тварь вместо Творца. Бессмертная душа человека, созданная для того, чтобы созерцать Бога и озаряться Им, вместо Бога ищет тленного. Тем самым она развивает в себе противоестественные пристрастия к преходящему тварному миру, которые вносят разлад в человеческое существование, ибо никогда не могут быть удовлетворены. Так, грех проявляет себя как беззаконие, как нарушение нормы человеческого бытия, как извращение естественного порядка человеческой жизни.
Впадение в грех именуется грехопадением. Первыми грехопадению подверглись прародители человечества. Человек, живущий по закону греха, именуется ветхим человеком. Закрепленные в человеке греховные навыки называются страстями.

Иллюзия свободы

Грех несет с собой три иллюзии: иллюзию свободы, иллюзию знания и иллюзию удовольствия.
Грешнику кажется, что он не скован правилами, но он не видит то, что стал рабом греха, который поработил его душу.
«Мы хотим лучше узнать друг-друга» — говорят блудники и, узнав, становятся неинтересны друг-другу, так как лишь похоть была их реальной целью.
Удовлетворение от греха — это приманка дьявола, она заставляет повторять и углублять падения, подобно наркоману, который вынужден увеличивать дозу.
Всякий ли грех представляет серьезную опасность для спасения и бывают ли нравственно нейтральные, безобидные грехи?
Любой грех является преступлением перед Богом, в том числе даже, казалось бы, малый и незначительный. Собственно говоря, многие грехи кажутся в глазах грешников малыми лишь потому, что давно уже стали привычными для подавляющей массы людей и не кажутся чем-то из ряда вон выходящим.
В этой связи грешник вместо глубокого и искреннего раскаяния перед Богом нередко прибегает к самооправданию: а чем я хуже других? — ведь не я один так поступаю. История Ветхого Завета демонстрирует множество примеров, когда те или иные виды грехов не только не считались грехами, но и обрамлялись ореолом достоинства для целых племен и народов.
Между тем для святых даже и те грехи, которые осмысливались грешникам как малозначительные, в случае их совершения представляли серьезный повод для покаянной печали и долгих слезных молитв. Это связано с тем, что святые гораздо острее и чище созерцали глубину своего несоответствия тому образцу, который оставил в назидание Господь Иисус Христос. 
С высоты своего благодатного состояния и духовного опыта они предупреждали, что кто почитает какие-либо грехи за малые и несерьезные, тот непременно впадет в более страшные, отчего понесет более суровое наказание.
Другой причиной подобного восприятия греха служит то, что для ряда людей, в том числе называющих себя воцерковленными, суть греха, главным образом, сводится лишь к понятию вины перед Богом. Отсюда и убежденность: если вина невелика, то и потенциально возможное наказание за нее — невелико; а с учетом Божественного милосердия, Божьей любви оно и вовсе может быть минимизировано или отменено.
В действительности же грех, даже «малый», служит препятствием для общения с Богом. Совершая грехи, человек самолично отграничивает себя от Отца и Сына и Святого Духа.
Более того, всякий грех, в том числе кажущийся незначительным, запечатлевается в душе, словно ржавчина на железе, а грех, совершаемый с регулярностью или, что хуже, с постоянством, ведет к формированию дурных навыков и привычек, к образованию греховных страстей и пороков. Чем больше человек грешит, тем больше уродует в себе черты образа Божия, заглушает нравственное чувство.
Опасность так называемых малых грехов в том и состоит, что, будучи малыми, до поры до времени они не обращают на себя должного внимания, а когда успевают укорениться и развиться в душе или теле, бороться с ними становится чрезвычайно трудно. Примером может служить страсть чревоугодия или пьянства: однократное переедание, как и одна лишняя рюмка спиртного, не создают впечатления греха. Опасность становится очевидной тогда, когда эти желания заявляют о себе как об устоявшейся склонности.

Какие грехи называются смертными?

Смертными, в первую очередь, называются те грехи, которые ведут человека к духовной смерти, к вечной погибели. Если же грех, каким бы тяжелым он ни был, исправляется искренним покаянием и дальнейшим преобразованием жизни по образу жизни Христа, он не будет являться причиной вечной погибели.
«Отчего люди грешат?» — задавал иногда вопрос преподобный Амвросий Оптинский и сам же решал его: «Или оттого, что не знают, что нужно делать и чего избегать; или, если знают, то забывают, то ленятся, унывают. Наоборот: так как люди очень ленивы к делам благочестия, то весьма часто забывают о своей обязанности  служить Богу; от лености же и забвения доходят до крайнего неразумия или неведения. Это три исполина — уныние или леность, забвение и неведение, от которых связан весь род человеческий нерешимыми узами. А затем уже следует нерадение со всем сонмищем злых страстей».
Диакон Андрей Кураев пишет, что грех не сводится только к сфере межличностных отношений. Грех — это то, что в первую очередь происходит во мне самом. В церковном понимании грех — это рана, которую человек наносит своей душе.
Митрополит Сурожский Антоний отмечает: «Кто такой грешник? Тот, в первую очередь, кто нарушил закон Божий. Грешник — тот, кто живет таким обpазом, что становится чужд Богу, кому стыдно перед лицом Божиим, кто позорит Бога перед другими людьми. Это человек, разделенный в самом себе, разделенный от ближнего, удаленный от Бога. Грешник потерял связь с Богом, со своей совестью, со своей собственной жизнью, с жизнью ближнего. Каждый из нас может сказать, что он таков. Не в том дело, что мы обнаруживаем, что совершили один особенно отвратительный грех, и каемся в нем. Дело в нашем образе жизни».
Грех — это отклонение от тех правил жизни, тех законов, которые установил Бог.
Грех есть проявление зла. А проявляться оно может не только делом, но и словом, и мыслью, и чувством. И потому грехи бывают совершенные в уме или сердце — от них тоже надо освобождаться посредством Таинств Церкви и личной духовной жизни.

Что следует понимать под грехом?

Обычно этим словом называют некое действие, нарушающее заповедь. Бесспорно, поступки, противоречащие заповедям, суть грехи, но понятие греха не исчерпывается юридическим аспектом или же как факт, явление, событие; грех — не только то, что можно констатировать как совершенное греховное действие (это всего лишь верхушка айсберга).
Русским словом «грех» переводятся два греческих слова: амартия и паравасис.
Амартия — это не только грех, проступок, но вообще ошибка, промах (ср. «огрех», «погрешность»), заблуждение. А вот паравасис — это именно греховное действие  (преступление, проступок, нарушение). Это греховный поступок не только как ошибочный шаг или, быть может, неосознанное движение в ложном направлении, но еще и как изменение самого направления пути, курса, маршрута вследствие искажения представления о должном, о том, куда следует шагать, ступать, чтобы в итоге дойти до намеченной цели.
По мнению профессора богословия Николая Глубоковского, «амартия означает греховный принцип, проявляющийся в известных греховных актах и получающий в них специальный отпечаток. Но он вошел в мир чрез единого человека (Рим. 5:12), потому что этот человек согрешил (Рим. 5:16), допустив тин паравасин  — действие правонарушения (Рим. 5:14) в то параптома (Рим. 5:15,17—18) или в частном и определенном проступке преслушания (Рим. 5:19) заповеди Божией, — и тем открыл место для греховного царства и амартия (Рим. 5:21) с роковым господством всеобщей смерти».
Образуется замкнутый порочный круг: вследствие греховного поступка образуется грех (или греховность) как состояние, как предрасположенность («удобопреклонность») ко греху, которая, в свою очередь, располагает к дальнейшим греховным действиям.
Очень важно понимать, что грех — понятие не только этическое, но сугубо религиозное, ибо это в первую очередь — искажение взаимоотношений с Богом.
В объеме родового понятия греха нужно обратить особое внимание на понятие первородного греха, т. е. греха первоначального, основополагающего. Само выражение «первородный грех» (vitium originis, или pecatum originale) впервые употребил блж. Августин.
Первородный грех — это, во-первых, греховное состояние (амартия), возводимое к прародительскому греху-поступку (паравасис) как причине, а во-вторых, это состояние, которое не является следствием личного навыка в греховном поведении.
Под первородным грехом следует понимать греховное состояние, приобретаемое наследственным образом. Оно преемственно через зачатие и в самом рождении человека воспринимается им от родителей и характеризуется удобопреклонностью ко греху и смерт-ностью.
Необходимо отличать грехопадение прародителей как событие, как свободный волевой акт от первородного греха как падшего греховного состояния человеческой природы, передающегося по наследству.
Господь в беседе с Никодимом (Ин. 3:1—21) указывает на ненормальность состояния человеческого естества, на ущербное рождение по плоти, которое, по сути, есть рождение в смерть в духовном и физическом смысле.
Смерть как бы великодушно отступает на время человеческой жизни, чтобы потом неизбежно взять свое. Рождение в жизнь биологическую — это в духовном смысле рождение мертворожденного, которому, чтобы иметь вечную жизнь, надлежит «родиться свыше», ибо если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие. Рожденное от плоти есть плоть; а рожденное от Духа есть дух (Ин. 3:5—6). Человек рождается в узах мертвящего греха, которые разрешаются Рождеством Христовым: «Поклоняйся рождеству, чрез которое освободился ты от уз рождения…» — призывает святитель Григорий Богослов.
Все под грехом. Самые праведные люди — все наследуют греховную порчу. Грех навязывает свой «закон», противный богоподобному уму: «…Не понимаю, что делаю, — как бы недоумевает апостол Павел, — потому что не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю. Если же делаю то, чего не хочу, то соглашаюсь с законом, что он добр, а потому уже не я делаю то, но живущий во мне грех. Ибо знаю, что не живет во мне, то есть в плоти моей, доброе; потому что желание добра есть во мне, но чтобы сделать оное, того не нахожу. Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю. Если же делаю то, чего не хочу: уже не я делаю то, но живущий во мне грех. Итак, я нахожу закон, что, когда хочу делать доброе, прилежит мне злое. Ибо по внутреннему человеку нахожу удовольствие в законе Божием; но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих. Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти? Благодарю Бога моего Иисуса Христа, Господа нашего. Итак, тот же самый я умом моим служу закону Божию, а плотию закону греха» (Рим. 7:15—25).
Грех пытается парализовать нашу волю и принудить нас поступать вопреки знанию добра и зла, вопреки совести, свидетельствующей о естественном нравственном законе, вложенном Богом в нашу природу.
Преподобный Макарий называет первородный грех «закваской порока» и «какой-то умной и мысленной силой сатаны», «тонкой силой тьмы, пребывающей в сердце». Порок чужд нашей природе, «он вкрался в нас вследствие преступления первого человека, и мы приняли его, и со временем сделался он для нас как бы природою».

Ситечко мадам Грицацуевой

Слишком частое употребление важного слова может убить его смысл, вытряхнуть из него «начинку», оставив лишь пустую форму, которую всяк волен наполнять тем содержанием, которое ему по душе.
Нечто подобное иногда происходит в церковной и уж тем более  в светской среде со словами «грех», «страсть», «порок» и еще целым рядом слов. Ясно, что все они означают что-то нехорошее, направленное против Бога и Его замысла о мире. Но провести между ними ясную смысловую границу бывает нелегко, особенно тем людям, которые только-только переступили порог Церкви. Поэтому мы попробуем здесь на самом простом уровне рассказать об этих вещах — о том, что в них общего, какой смысл содержится в каждом из этих слов и как отличить их друг от друга, чтобы они не слипались в один непонятный комок, с которым неизвестно что делать.
«Согрешил словом, делом и помышлением…» — читаем мы в вечерних молитвах. В любом из этих случаев происходит некое действие, акт воли: я что-то сделал, я что-то сказал, я что-то подумал. Раскольников ударил старушку-процентщицу топором — совершил грех убийства. Остап Бендер утащил у мадам Грицацуевой золотое ситечко — согрешил воровством. Бросилась несчастная Анна Каренина с платформы под паровоз — взяла на себя грех самоубийства. Загулял юный мушкетер Д’Артаньян с ветреной женой своего квартирного хозяина — совершил грех прелюбодеяния. Наврал Хлестаков простодушным провинциалам, будто лично знаком с Пушкиным — согрешил. Этот список можно продолжать до бесконечности, поскольку мировая драматургия большей частью как раз и состоит из описания самых разнообразных грехов.
Но и в реальной жизни грехи, увы, ежедневно сопутствуют жизни человека. Правда, выглядят они, как правило, не столь ярко, как в книгах или на театральной сцене. И в плоскость уголовных преступлений, слава Богу, тоже переходят довольно редко. Но суть их от этого не меняется: грех — это осознанный поступок, действие, наносящее вред самому грешнику и другим людям. Подрезал машину на трассе, демонстрируя свою водительскую «удаль», — согрешил. Орешь диким ором на перепуганную жену или детей — грешишь. Завела на стороне романчик, изменяешь втихаря мужу — грех творишь. Говоришь какое-нибудь оскорбление в ответ на чужую грубость — грешишь словом.
А еще, как это ни странно прозвучит, можно согрешить и несовершенным действием. Например, пройти мимо лежащего на мостовой человека, даже не поинтересовавшись, что с ним случилось, не нуждается ли он в медицинской помощи. Или просто — сидя в метро, залипнув на свой смартфон и в упор не замечая стоящую перед тобой пожилую женщину.
Вот в этих грехах-поступках и следует каяться на исповеди в храме. Причем не просто составить «отчет о проделанной работе», написав грехи на бумажке и подсунув ее батюшке — на, мол, честный отче, ознакомься с моими «художествами».
Каяться на исповеди нужно прежде всего в тех грехах, которые тяготят совесть, лежат на сердце тяжелым камнем и не дают жить спокойно. Описывать их подробности в мельчайших деталях не нужно. Но и сводить исповедь к безликой реплике в стиле «согрешил гневом» или «нелюбовью к ближнему» тоже вряд ли стоит. Лучше всего кратко, но внятно изложить суть содеянного, по возможности — вслух.
Например: «Согрешил тем, что оскорбил жену грубым словом, напугал своим криком детей». Сказать вслух перед священником подобные слова бывает невероятно трудно. Но именно через такой труд и может родиться в душе настоящее покаянное чувство, отвращение к тому, что ты натворил, и желание никогда больше не повторять этот грех. Все остальное — уже дело священника и благодати Божьей.

…Тотчас следует очищать

Есть еще одна разновидность греха, о которой следует упомянуть особо. Греховное действие совсем не обязательно может быть физическим, и даже слово для него может оказаться ненужным. Грешить можно в воображении, в фантазиях.
Но и в этом случае грех все равно будет действием, пускай и мысленным. Не стоит утешать себя тем, будто в силу этой своей сокрытости от внешнего мира мысленные грехи представляют собой нечто малозначительное. Положа руку на сердце, каждый из нас может признаться себе в том, что бывают такие мысли, о которых стыдно рассказывать даже самым близким людям. С точки зрения неверующего человека в этом нет ничего страшного: мало ли кто о чем фантазирует на досуге — главное, чтобы в реальной жизни все было пристойно и в рамках закона. Но в том-то и беда, что самые гнусные преступления совершались маньяками, садистами и насильниками уже после того, как они сотни и тысячи раз совершили их мысленно и этими страшными мыслями подготовили себя к реальным злодеяниям.
Видный деятель русского зарубежья протоиерей Сергий Четвериков говорил об этом так: «…Мы склонны мало придавать значения дурным движениям нашего сердца и говорим себе и другим: «Думай и чувствуй, что хочешь, только не вреди никому!» Или иначе: «Какое кому дело до моих мыслей и чувств?.. Ведь я же никому не врежу?» Но такого рода рассуждения глубоко ошибочны. …Душа, заполненная нечистыми помыслами и пожеланиями, теряет постепенно способность совершать светлые и добрые дела. Мысленный грех бывает хуже греха сделанного. Грех делом всегда ограничен условиями его совершения; грех мыслью никогда решительно ничем не ограничен. Совершить можно лишь немногое, но нет конца тем чудовищным преступлениям, которые может мысленно совершать человек, распустивший свое воображение. Самое же плохое то, что, впадая в этот грех внутренней нечистоплотности, человек обманывает себя сознанием, что он ничего дурного не делает. А между тем, когда настает для него момент настоящей деятельности, душа его оказывается вся источена, вся развращена внутренним грехом воображения, неспособна к добру и к власти над собою».
Мысленные грехи могут наделать много бед в жизни человека, поэтому им непременно следует противостоять и нещадно бороться с ними каждый раз, как только заметишь, что твои ум и душа услаждаются ими. Сделать это не так уж и трудно, если быть внимательным к собственным мыслям. Ну вот, например, обругал тебя на работе начальник. Ответить ему тем же ты не можешь (если, конечно, не собираешься после этого с треском вылететь со своего рабочего места). И знаменитых резиновых манекенов с физиономиями начальников в наши офисы никак не завезут, хотя, говорят, в Японии еще с семидесятых годов прошлого века практикуется такой способ снятия стресса: получил втык от руководителя — тут же бежишь в комнату психологической разгрузки и навешиваешь его манекену и с правой, и с левой, пока не приведешь свои эмоции к утраченному равновесию. Но весь этот изысканный фэншуй — в Японии. А что же остается униженному и оскорбленному работнику в наших родных широтах? Да то и остается, что в мыслях сотворить с хамом-начальником все, чего он заслужил своим беспардонным поведением. И вот, когда ты мысленно ставишь его на колени у края самой глубокой пропасти и, не слушая его жалкий лепет, безжалостно пускаешь ему пулю между глаз, знай — ты только что согрешил мысленным действием. Что же теперь с этим делать? Срочно бежать на исповедь к батюшке? Нет, против этого вида грехов Церковь предлагает уже другое оружие, которое каждый из нас всегда имеет под рукой в любое время дня и ночи.
Немедленная покаянная молитва, обращенная к Богу — вот самое действенное средство против того бесчисленного множества грехов, которое каждый из нас постоянно совершает в своем внутреннем мире. И не нужно ждать для этого очередной исповеди. Покаяние в мысленных грехах можно и нужно совершать тут же, в любом месте, мысленно же обращаясь к Богу с просьбой простить этот грех и дать силы впредь не увлекаться подобными мысленными экзекуциями, оскорблениями и прочими греховными безобразиями.
Святитель Феофан Затворник прямо говорил: «Относительно мелких греховных движений сердца, помыслов и т. п. следующее правило: как только замечено что-либо нечистое, тотчас следует очищать это внутренним покаянием пред лицом Господа. Можно этим и ограничиться, но если нечиста, неспокойна совесть, то потом еще на вечерней молитве помянуть о том с сокрушением и — конец. Все такие грехи этим актом внутреннего покаяния и очищаются».
Хотя, конечно, этот совет святителя не относится к тяжелым случаям, когда мысленные грехи становятся ужасной привычкой, полностью овладевающей человеком и уводящей его в некое подобие виртуальной реальности. Такая ситуация требует совершенно особого покаяния и специальных усилий, чтобы с ней справиться. Об этом нужно говорить с духовником на исповеди, но не подменять перечислением своих снов и фантазий, а именно отдельно обсуждать, что же делать дальше и как с Божьей помощью победить эту страшную язву, невидимую для окружающих.

Подготовил 

Александр ОКОНИШНИКОВ,

«ЧЕСТНОЕ СЛОВО»