Не забыт был на земле тот, кто все земное забыл ради Бога

№ 48(1082), 06.12.2017 г.
В жизни каждого из святых есть что-то общее и нечто  особенное. Как, впрочем, и в жизни самых простых людей. К биографии праведного Симеона Верхотурского православные богословы часто прибавляют слова, что он был одним из первых святых, кто показал пример так называемого «социального опрощения», когда человек не делит людей на классы и не относит себя к какому-либо из них
Наверное, сам праведный Симеон сильно бы удивился, услышав такие мудреные слова. И еще больше был бы поражен, узнав, что венцом социального опрощения в 60-х годах ХХ века стали американские хиппи, несмотря на всю свою неоднозначность, проповедовавшие уход из дома и общества для жизни среди единомышленников в мире, основанном на любви, дружбе и взаимопомощи. Но  неисповедимы пути Господни. Это касается и людей, и социальных идей.

…Сначала люди обижались

Праведный Симеон Верхотурский родился в начале XVII века в европейской части России в семье дворян. Неожиданно он оставляет богатую семью, удаляется из европейской части России за Урал. В Житии святого сказано, что он сделал это, «повинуясь Божественному водительству». Так оно и было. И вся последующая жизнь Симеона это подтверждает.
Местом своего обитания он выбрал Верхотурскую область, но в самом городе Верхотурске не поселился.
Город был тогда известен как торговое место со всей подобающей суетой. Праведный остановился в селе Меркушине, отстоявшем от Верхотурья верст на пятьдесят. Верхотурье (устар. Верхнетурье) — это сегодня город в Свердловской области. Он расположен на левом берегу реки Тура (приток Тобола, бассейн Иртыша), на восточных склонах Среднего Урала, в 306 километрах к северу от Екатеринбурга.
Впрочем, и в самом селе праведный Симеон постоянно не жил, а странствовал по окрестным деревням или уединялся на берегах реки Туры. Он не чуждался и иноверцев вогулов (сегодня эта народность называется манси), коренных жителей этого края, которые полюбили святого за его чистое житие. Праведный Симеон пробудил в сердцах вогулов стремление к добродетельной жизни.
В девственной сибирской тайге он предавался богомыслию, в каждом живом существе видя неизреченную премудрость «Сотворившего вся». И то сказать, сама природа тех мест располагала и к богомыслию, и к отшельническим трудам. Величественные кедры, густые леса, прекрасные долины, вздымающиеся скалистые утесы…
Летом святой занимался ужением (ловлей) рыбы, но и здесь он проявлял воздержание: рыбы он добывал ровно столько, сколько требовалось ему для дневного пропитания. А чаще всего пребывал  в молитве. Свою молитву подвижник соединял с подвигом коленопреклоненного стояния на камне в дремучей тайге.
Святой всегда был против праздного образа жизни. Зимой, обитая в домах крестьян, праведный шил местному люду шубы. А поскольку он отличался полным нестяжательством, придумал, как уклоняться от платы за свой труд. Когда работа была практически закончена и оставалось несколько простейших действий, Симеон внезапно исчезал, как бы бросив дело. Люди обижались, осуждали его за это и только позже поняли истинный смысл таких поступков.
Святой Симеон постоянно посещал Меркушинский храм Архистратига Божия Михаила. Со всеми был приветлив, был крайне воздержан. Он умер, не дожив до старости. Кончина его последовала в 1642 году.
Вот, собственно, и все, что известно о жизни святого Симеона. Совсем немногое. Но не так и мало, если учесть, что само имя его долгое время было неизвестно и было открыто людям при чудесных обстоятельствах.

Важней богатства, славы и почета

Смиренный при жизни, Симеон не любил прославления людского и, как сказано в его житии, «избегал славы этого суетного мира». И, тем не менее, именно он стал первым, кто в сибирском крае проследовал по пути не только подвижничества, но и того явления, которое много позже назвали «социальным опрощением». Хотя последователи опрощения встречаются еще в Древнем мире.
Опрощение еще называют минимализмом. Это выбор человеком образа жизни, связанного с отказом от благ современной цивилизации. Само слово «опрощённые» в русском языке было создано И. С. Тургеневым, ну а в Древнем мире первый пример опрощения — это, конечно,  римский император Диоклетиан. «Не самый плохой император, между прочим», как говорит герой российского фильма «Москва слезам не верит».
Диоклетиан оставил престол и отправился в провинциальную Иллирию, поселился там в своем поместье, где прожил восемь лет в уединении. На попытку Максимиана и Галерия убедить его возвратиться снова к власти он ответил решительным отказом, заметив, что, если бы они видели, какую он вырастил капусту, то не стали бы приставать к нему со своими предложениями.
Ближе к нашим дням простую жизнь в гармонии с природой проповедовал американский писатель Генри Дэвид Торо — автор книги «Уолден, или Жизнь в лесу». Эта книга до сих пор является настольной для исповедующих социальное опрощение. Именно на ней в 60-е годы ХХ столетия во многом было построено движение хиппи.
Известным примером опрощения является жизнь Льва Толстого. После глубокого мировоззренческого кризиса и отступления от Православной церкви писатель, потерявший истинные духовные ориентиры, пришел к мысли, что лучшая жизнь — это жизнь земледельца, крестьянина, «простого трудового народа». Жизнь, не обремененная излишними материальными ценностями. И Толстой радикально меняет свой образ жизни. Вот только изменений внешнего образа жизни — недостаточно. Куда важнее, во имя чего ты меняешь жизнь. 
Идеи Льва Толстого на практике пытались воплотить его последователи — толстовцы, создававшие земледельческие коммуны. Просуществовали такие коммуны недолго…
И в наши дни неоднократно делались попытки продвинуть идеи социального опрощения. Упомянем хотя бы книгу «Добровольная простота» Дюэйн Элгин, опубликованную в США в 1981 году. В нынешней России нечто подобное практикуют сектанты-анастасийцы или последователи лжеХриста Виссариона из Красноярского края.
Но ни у Льва Толстого, ни у его многочисленных в начале ХХ столетия последователей, ни у Дэвида Торо, ни у хиппи (просуществовавших всего десятилетие), ни у нынешних апологетов опрощения ничего дельного не получилось. Их учения возникали и быстро исчезали. Почему? Ведь сама идея опрощения кажется интересной. Но выглядит она у них как свечка без фитиля. С виду — вроде свеча, но нет в ней стержня, огня, нет того, что свечу делает свечой и наполняет смыслом. Одна лишь видимость. Нет того, с чем шел в жизни святой Симеон Верхотурский. Нет веры во Христа.
С верой в Бога опрощение совершенно естественно и не требует каких-то умствований и измышлений. Все равны перед Богом. Показательно, что, входя в ворота православного монастыря, миряне из бояр и дворян на Руси тоже на время как бы забывали о своих привилегиях, становясь «просто христианами»,  и включались в  общую работу.
Русские святые шли по пути социального опрощения, превращая его в почти обязательную форму аскезы. Идеал социального опрощения переворачивал всю социальную пирамиду, опровергал мирское представление о социальной иерархии, престижности и почете. Он формировал убеждение, что существует иная, высшая, иерархия, наиболее высокие ступени которой занимают духовно наиболее совершенные. И это значительно важнее всех мирских и преходящих ценностей, богатства, почета и славы.
Мы почитаем Симеона Веротурского в чине праведника. А праведники — это те, кто в самой обычной жизни достигали святости. Это очень трудно — в обычной жизни со всеми ее повседневными соблазнами во всем быть верным заповедям Господним. Трудно, но, как показывает нам пример Симеона Верхотурского, можно.

Безымянный чудотворец

Итак, сведения о подвижнической жизни святого праведного Симеона Верхотурского дошли сегодня до нас. Но яснее всяких повествований о его благочестивой жизни говорят исцеления, которые обильным ручьем истекают от мощей этого угодника Божия уже более трех столетий. Как мы уже сказали выше, смиренный при своей жизни, Симеон не любил прославления людского, избегал славы нашего суетного мира. Поэтому память о нем уже начинала исчезать, но Богу не было угодно, чтобы забыт был на земле тот, кто все земное забыл ради Него.
После земной кончины праведного Симеона прошло полвека. Постепенно уходили те, кто с ним общался, кто видел его подвижничество. Память о нем почти исчезла, да что там почти — исчезла…
В 1692 году гроб святого стал подниматься из земли. К изумлению местных жителей сквозь щели гроба были видны нетленные останки. А вскоре от новоявленных мощей стали совершаться и чудотворения. Их было так много, что об этом стоит рассказать в отдельной главе. А пока отметим, что имя новоявленного сибирского чудотворца оставалось неизвестным. 
В то время один воевода, имя которому Антоний Савелов, должен был ехать в Нерчинск. Слуга этого воеводы Григорий еще за год до того впал в тяжелый недуг: все тело его расслабло, так что он не мог ни ходить, ни делать что-либо своими руками. Не желая оставлять своего слуги, воевода взял его с собою на место новой службы. Но в дороге Григорию сделалось еще хуже. Путь их лежал через Верхотурье. Прибыв туда, Григорий узнал от местных жителей о мощах новоявленного праведника и о том, что при гробе его подаются исцеления. 
Слыша эти рассказы, Григорий стал размышлять: «Быть может, Господь и мне подаст исцеление по молитвам Своего новоявленного угодника». Он попросил своего господина, чтобы тот позволил ему съездить в Меркушино. Савелов позволил ему это. И вот, прибыв в Меркушино, Григорий над могилой праведного попросил сначала отслужить молебен святому Архистратигу Михаилу, а потом отпеть панихиду при гробе новоявленного святого. Григорий усердно молился о том, чтобы Господь даровал ему исцеление по молитвам Своего неизвестного угодника. Вскоре он почувствовал себя совершенно здоровым. В радости он стал прославлять Христа и рассказывал окружающим о чудесной помощи свыше.
Среди слышавших об исцелении Григория был слуга воеводы сибирского Андрея Нарышкина Илия Головачев. Он сильно страдал глазами: на них образовалась злокачественная опухоль, и от боли Илия даже толком не мог смотреть. Страшась совершенно потерять свое зрение, он обратился к Господу с усердной молитвой об исцелении. В таком положении его нашел Григорий, сам недавно получивший исцеление от своего недуга по молитвам св. Симеона. Григорий стал утешать Илию: «Не предавайся печали и отчаянию; вспомни, как милосерд Господь. Дивны Его благодеяния роду человеческому. И на мне, грешном, Он недавно проявил Свою милость, исцелил меня от тяжкого недуга по молитвам праведного человека Божия, новоявленного сибирского чудотворца. Обратись с просьбой к сему угоднику Божию и можешь получить облегчение и исцеление».
По просьбе Илии Григорий дал ему земли с гроба меркушинского чудотворца. Илия с верой, что праведник поможет ему, приложил сию землю к глазам. В следующую же ночь во время сна больной почувствовал, что из глаз его выделяется какая-то жидкость. Проснувшись, он заметил, что из глаз по лицу у него течет кровь. Когда же сняли повязку, то вместе с нею отстала и сама опухоль. С великой радостью поспешил Илия утром к своему господину и рассказал ему обо всем случившемся; при этом он просил у Нарышкина позволения съездить в Меркушино на поклонение перед мощами новоявленного чудотворца и получил на то согласие.
Дочь того же Нарышкина страдала также болезнью глаз. Слыша о чудесах в Меркушине, воевода отправился с ней в то селение. Здесь после панихиды над гробом праведника больная получила исцеление.
Слух о явлении мощей вскоре достиг Тобольска. В то время Верхотурская страна принадлежала к Сибирской епархии. Тобольские иерархи с особенным рвением наблюдали за чистотой православной веры. Между тем в этот край были отправляемы различные люди, уклонившиеся от истинного православия. Поэтому тобольские святители часто сами совершали объезды своей епархии или же поручали это кому-либо из своих помощников. 
В 1693 году с такой целью прибыл в Верхотурье клирик Сибирского архиерея по имени Матфей. Из Верхотурья он направился в Меркушино. Здесь ему был показан выходящий из земли гроб с нетленными останками. Уверившись в действительности удивительного явления, Матфей рассказал об этом своему архиерею, митрополиту Тобольскому Игнатию, незадолго до этого прибывшему в епархию. Кроме того, упомянутый Матфей повелел священнику той церкви Иоанну Андреевичу и церковному старосте с прихожанами поставить небольшой сруб, или «голубчик», над выходящим гробом. 
Вскоре после этого, в 1694 году, при гробе праведного произошло следующее чудесное исцеление. В Верхотурье жил тогда один пушкарь по имени Иоанн Григорьев. Его постигла тяжкая болезнь: он совершенно расслабел — так, что, не надеясь выздороветь, стал уже готовиться к смерти. Болезнь все усиливалась. И вот однажды, находясь в таком тягостном положении, во сне он услышал голос: «Иоанн, иди в село Меркушино, вели священнику той церкви отпеть молебен святому Архангелу Божию Михаилу, а у выходящего гроба — совершить панихиду, и будешь здрав».
Пробудившись от сна, Иоанн тотчас же послал своего сына Стефана к священнику в село Меркушино. Там по просьбе Стефана был совершен молебен святому Архистратигу Михаилу, и в это самое время в Верхотурье расслабленный Иоанн почувствовал себя гораздо лучше, так что даже был в состоянии добраться без посторонней помощи к своему воеводе Иоанну Циклеру, рассказал ему о своем исцелении и о том, как он услышал во сне голос. Выслушав его рассказ, воевода сказал ему: «Не забывай же такой милости Божией».
Спустя неделю Иоанн отправился вместе со всем своим домом в Меркушино. Совершив над гробом праведного панихиду, он взял с гроба земли и стал обтирать ею свое тело — и тотчас же почувствовал себя вполне здоровым, как будто никогда и не болел.
Не только сам Иоанн испытал на себе помощь от Бога по молитвам святого, но даже и дочь его, девица 15-ти лет удостоилась получить по молитвам нового целителя избавление от своего недуга. Ее лицо стало покрываться неисцелимым струпом. Тогда отец ее, над самим собой недавно испытавший чудесное исцеление при гробе праведного, с твердой верой обратился к сему угоднику. Взяв свое семейство, он отправился в Меркушино и там попросил священника совершить панихиду над гробом праведника. Так как тогда еще не было известно имя святого, то его поминали «именем, которое только Господь знает». Болящая обтерла землей с гроба святого свое лицо и получила по молитвам его полное исцеление.
В том же 1694 году совершилось новое чудо. Верхотурский воевода Иоанн Циклер сам рассказал о нем преосвященному митрополиту Тобольскому Игнатию, который прибыл в Верхотурье для освящения вновь построенного храма во имя Пресвятой Троицы.
Один из его слуг, по имени Петр, объезжал коня. Вдруг конь взбесился, сбросил с себя Петра, раздробил ему на одной ноге кость. Петр даже не мог сам приподняться с земли, нога его сильно распухла. Страдая, он дал обет сходить в село Меркушино, отслужить молебен святому Михаилу Архангелу и отпеть панихиду над гробом нового чудотворца. Но вследствие сильной боли он не мог отправиться туда пешком. «Посему он обратился ко мне с просьбой, чтобы я позволил ему ехать в Меркушино и дал лошадей, что я и приказал тотчас же исполнить», — рассказывал Циклер митрополиту.
В Меркушине по просьбе Петра сначала отслужили молебен Архистратигу Михаилу, затем панихиду над гробом праведника. Петр взял земли с гроба святого и стал ею растирать ушибленное место. В это время и совершилось чудо по неизреченной милости Божией. Тотчас болезнь Петра прекратилась, опухоль спала, и он стал ходить, как будто никогда и не хворал. Все видевшие это чудо прославили Бога, Его великого Архистратига Михаила и вновь просиявшего праведника.
Вскоре было совершено первое освидетельствование святых мощей праведного. Упомянутый нами выше митрополит Тобольский Игнатий, объезжая епархию, направлялся из Пелыми в город Верхотурье, где он намеревался освятить соборный храм. Прибыв в деревню Караульное на расстоянии семи верст от Меркушина, он остановился на некоторое время. Здесь к нему приступил игумен Далматовской обители Исаак и сказал: «Недалеко отсюда стоит село Меркушино с храмом во имя святого Архистратига Михаила; при сей церкви находится выходящий из земли гроб. Не благоизволишь ли, владыка, сам осмотреть сей гроб? Уже немало чудес и знамений совершилось у него».
Митрополит сам не хотел освидетельствовать гроб и послал для того в Меркушино Исаака, игумена Далматовского, и вместе с ним ключаря Тобольского собора иерея Иоанна, другого иерея Иоасафа, диакона Петра и иеродиакона Далматовского монастыря Василида. Посланные быстро достигли села Меркушина и приступили к освидетельствованию гробницы с останками праведника. Их взорам представилось все тело праведника: глава, перси, ребра, стан и ноги — все оставалось в целости, кожа словно приросла к костям, только немногое обратилось в персть. Сие первое освидетельствование последовало 18 декабря 1694 года.
Как сказано в полном житии праведного Симеона: «Тем времени и митрополит, выслушав утреннее славословие в Караульном, направился с остальными своими спутниками в село Меркушино, ибо путь в город Верхотурье лежал через это селение. Прибыв в Меркушино, митрополит посетил церковь во имя Архистратига Михаила. Потом он спросил игумена Исаака: открывали ли они гробницу и что в ней обрели? Сам митрополит был в нерешимости и недоумении, когда услышал ответ игумена. Но милосердый Господь вскоре положил предел его колебаниям. В тот же самый день митрополит почувствовал боль в левом глазу. Преосвященный сначала подумал, что болезнь его произошла от зимней стужи и ветра. Но вдруг, словно молния, блеснула у него мысль, что болезнь постигла его за то, что он не хотел сам освидетельствовать мощей праведника. Тогда он стал молиться и взывал: «Помилуй мя, Господи, и исцели мое око. И ты, святый праведник, не гневайся на меня. Я обещаю, что после Божественной литургии, если тебе будет угодно, я сам приду к святым мощам твоим и сам воззрю на них». Тотчас же боль утихла, и он опять стал хорошо видеть своими глазами. Согласно со своим обещанием преосвященный после литургии вместе с игуменами, священниками и диаконами отправился к явленному гробу. Раскрыв гроб с подобающим благоговением, он нашел то же, что ему сообщил игумен Исаак: он увидел, что все тело праведника совершенно цело, только не сохранилось пальцев на руках».

Имя святого

— Свидетельствую, что воистину эти мощи — праведного и добродетельного человека. Сей праведник подобен Алексию, митрополиту Московскому, или же Сергию Радонежскому, ибо он сподобился от Бога нетления, подобно сим светильникам веры православной! — сказал митрополит Игнатий.
Митрополит вышел к народу и спросил, нет ли среди них человека, который помнил бы, кто погребен на этом месте? Из толпы выступил 70-летний старец Афанасий, который ответил, что никто не помнит имя погребенного праведника, а «только сохранилось предание, что погребен благочестивый и добродетельный муж».
— Чада, молитесь Господу Богу, да откроет Он имя праведника, и я, грешный, сам буду молить о том Господа, — сказал митрополит Игнатий.
По дороге в Верхотурье, размышляя, митрополит решил, что если Господь изволил проявить мощи Своего угодника, то Он же обязательно откроет имя, данное праведнику при крещении. В дороге Игнатий погрузился в дремоту и во сне увидел множество народа, вопрошавшего об имени праведника. И в то же самое время вдруг услышал: «Симеоном зовут его». После этого кто-то повторил: «Симеоном звать его». А в третий раз кто-то назвал праведника уменьшительным, ласкательным именем.
Митрополит Игнатий тут же проснулся и понял, что видение было свыше. В Николаевском монастыре он обсудил видение, и было решено, что первое наименование показывает, как звали праведника при жизни. Второе — как следует почитать его после кончины, а ласкательное — как называли его родители. С того времени митрополит Тобольский повелел именовать новоявленного угодника Симеоном.
Скептик скажет: мало ли что могло почудиться уставшему митрополиту? Но в один и тот же вечер были еще два видения разным людям в совершенно разных местах.
Послушник игумена Исаака иеродиакон Василид после вечернего правила сидя задремал. Ему причудилось множество народа, вопрошавшего имя новоявленного чудотворца. И раздался голос: «К чему вы много вопрошаете? Уже вам известно, что его зовут Симеоном». В тот же вечер священник церкви во имя Архистратига Михаила в Меркушино увидел во сне, будто гроб с мощами праведника перенесли в церковь, и ему, Иоанну, надлежит совершить у гроба литию. Не зная, каким именем следует поминать усопшего, он был в замешательстве и вдруг услышал голос: «Зачем недоумеваешь? Поминай его Симеоном».
Сам преосвященный Игнатий возложил на гроб праведного шелковую пелену и приказал сообщать ему все сведения о жизни и чудесах св. Симеона. Впоследствии на основании того, что сам видел и слышал, он составил повесть о явлении честных мощей, о первых чудесах святого и акафист ему.
С того времени все чаще стали подаваться исцеления недугующим по молитвам праведного Симеона. Одно такое исцеление засвидетельствовано тем же митрополитом Игнатием. После посещения Меркушина преосвященный вместе со своими спутниками направился в город Ирбит, где в то время открывалась ярмарка. В сем городе находился некий иеродиакон по имени Савватий. Он сильно тогда страдал зубной болью и изнемогал от страшной ломоты в ногах, так что едва мог ходить, и то лишь с величайшим трудом. Накануне, 12 января, перед днем праздника в честь великомученицы Татианы, вечером, незадолго до всенощного бдения, Савватий заснул и вдруг увидел во сне, будто он, взяв благословение у митрополита, отправился в Меркушино, и вот он стоит в часовне над гробом праведного. Игумен Исаак открыл ему мощи. Бросившись ниц перед гробницей, он взывал: «Праведник Божий, святой Симеон, помилуй меня и молитвами твоими исцели мои недуги!» И вдруг он видит: св. Симеон, приподнявшись, сел на гроб, на нем — та самая пелена, которую возложил митрополит Игнатий. И сказал праведный Савватию: «Старче!» Затем, возложив на голову Савватия руку свою, святой вторично сказал ему: «Поди, поди, Савватий». И, обрадованный, он будто направился в церковь Архистратига Михаила и стал рассказывать иерею Тобольского собора Иосифу и иеродиакону Петру о том, как сподобился он увидеть праведника. Тут Савватий проснулся и почувствовал, что недуги его прошли. Тогда он горячо стал благодарить Бога и прославлять праведного Симеона Сибирского. Это исцеление произошло в Ирбите в то время, когда там собралось много народа. Все удивлялись и благодарили Господа, пославшего людям нового ходатая и молитвенника.
Скоро стало известно о новом чуде. Ключарь соборной церкви города Тобольска, иерей Иоанн, как выше упомянуто, был послан освидетельствовать мощи праведного вместе с игуменом Исааком. Окончив сие поручение, они вошли в дом священника села Меркушино Иоанна. Ключарь Иоанн, утомленный дорогой, скоро заснул и узрел видение. Снилось ему, будто он находится в церкви святого Архистратига Михаила в Меркушине и посредине церкви стоит гроб с мощами праведного; великое благоухание наполняет храм, подобно тому, как это бывает во время каждения по всей церкви; преосвященный Игнатий стоит тут же, и вокруг головы его также носится благоухание. И в изумлении ключарь услышал голос, обращенный к нему: «Что ты так изумляешься сему, зачем ты не веруешь сему? Так прославляет Господь Бог сего праведника, как и Василия».
Св. Симеон даже после своей кончины не давал распространяться в стране своей заблуждениям, противным истинной вере христианской. На другой год после открытия мощей сего праведника, в 1696 г., 14 января, митрополит Игнатий, заботясь о душевном спасении своей паствы, посылает для обозрения епархии иеромонаха Израиля и соборного иеродиакона Никифора (Амвросиева). Они должны были наблюдать, где и как исповедуют истинную веру Христову, вразумлять уклоняющихся и ободрять колеблющихся. Прибыв в Верхотурье, они увидели, что в самом городе, да и в окрестностях его, народ крепко держится православия и живет благочестиво. Им сообщили, что здесь поселились было люди, уклонившиеся от православия, но недолго они прожили в сих местах: одни из них вскоре отказались от своих заблуждений, другие совсем покинули ту местность. Посланные не могли не видеть в сем чудесной помощи свыше; так они и рассказали митрополиту Игнатию, и преосвященный также признал в сем явлении особенное благоволение св. Симеона к тем местам.
Немало было в то время нестроений в Сибирской стороне. Нередко кочевники нападали на селения русские и уводили пленников. В 1709 г. летом башкиры напали на Багарятинскую слободу, разорили ее и взяли в плен местного священника Петра вместе с сыном его Иеремией. Кочевники, связав пленных, в течение трех дней везли их в свои улусы. Прибыв на озеро Чебаркулево, они остановились на ночлег. Истомленный страхом и тягостным путешествием священник быстро впал в сон, и вдруг ему явилась Пресвятая Богородица и повелела, чтобы он для освобождения от плена обещал поклониться в Верхотурье мощам праведного Симеона и сходил бы в село Нироб для поклонения иконе святителя и чудотворца Николая. Священник пробудился, пораженный таким явлением, и с великой благодарностью стал молиться Господу Богу и Его Пречистой Матери, а также возносил свои моления славному чудотворцу Симеону и дал обет исполнить все, что повелела ему Пресвятая Богородица. Между тем при наступлении ночи враги еще сильнее затянули веревки, которыми были связаны пленники. Но вдруг ременные путы на пленниках ослабевают и спадают с них сами собою. Освобожденные таким дивным образом священник вместе со своим сыном скрываются сначала в тростнике, который рос по берегам озера, потом вступают в самую воду по шею, чтобы враги не могли их заметить, и так освобождаются от плена. После сего они отправились на поклонение к образу Николая Чудотворца, от всего сердца благодарили Бога и Пресвятую Богородицу и прославляли праведного Симеона Верхотурского.
Чудес, которые произошли по молитвам святого праведного Симеона, было очень много. Всех в одной статье и не перечесть. Апостол Павел писал: «Без веры угодить Богу невозможно; ибо надобно, чтобы приходящий к Богу веровал, что Он есть, и ищущим Его воздает». Праведный Симеон Богу угодил и своей жизнью, и своей верой. За то и слушает Христос его молитвы о нас.
Кстати, неподалеку от Новосибирска, в г. Черепаново, в 2000 году был построен храм во имя святого праведного Симеона Верхотурского. Это второй храм в городе.

Подготовил 

Александр ОКОНИШНИКОВ,

«ЧЕСТНОЕ СЛОВО»