Николай Олюнин: «Мой дед катается на сноуборде в 80 лет»

№ 03(1088), 24.01.2018 г.

Его выступление стало одной из главных сенсаций Олимпийских игр в Сочи-2014. Лишь одного шага ему не хватило для того, чтобы стать олимпийским чемпионом. Но и без этого он совершил невиданный прорыв. О ком это мы? Конечно же, о сноубордисте Николае Олюнине — первом (и пока единственном) россиянине, кому удалось подняться на олимпийский пьедестал в дисциплине «борд-кросс». Весьма зрелищной, между прочим

Свою вторую попытку взобраться на Олимп 26-летний спортсмен предпримет на предстоящих Играх в Пхенчхане. На склоне он представляет родной Красноярский край и параллельным зачетом Новосибирскую область — стопроцентный сибиряк, если так можно выразиться.
В Новосибирск Николай приезжал на заключительный предолимпийский сбор вместе с партнерами по национальной команде. В эксклюзивном интервью нашей газете серебряный призер Сочи-2014 рассказал о том, что связывает его со столицей Сибири, своем уникальном дедушке-сноубордисте, занимательном опыте телевизионных съемок, знакомстве со звездами шоу-бизнеса и завершении карьеры.

Крутой дедушка

— Николай, насколько часто бываете в Новосибирске?
— За свою жизнь был здесь раз шесть, наверное. Впервые оказался в Новосибирске в десять лет. Грубо говоря, бываю тут раз в четыре года. В городе построили шикарный сноуборд-парк — лучший в России. Мы семьей ездили сюда отдыхать. Здесь живет мой коллега по сборной и хороший друг Даниил Дильман (также отобравшийся на Олимпийские игры в Пхенчхане. — Прим. авт.). Мы видимся, гуляем по проспектам. Также в Новосибирске живут мои дальние родственники, когда появляется время, мы с дедушкой их навещаем. Периодически ездим, но очень редко. На этот раз добрался из Красноярска на машине.
— Кем вам приходятся новосибирские родственники?
— Это родня по дедушкиной линии. Мой дед Николай Сергеевич — мой, можно сказать, первый тренер. Он поставил меня на сноуборд, воспитал, обучил технике. Здесь живет его племянник и другие родственники.
— Кто-то еще из родни занимается сноубордом?
— Да, у меня вся семья занимается. Дедушка, дядя, тетя, брат, сестра, двоюродные братья — все катаются. И все почему-то именно на сноуборде (улыбается).
— И дедушка до сих пор катается?
— Да, ему 80 лет, он периодически выезжает на «Бобровый лог» — наш, красноярский, горнолыжный комплекс.
— В соревнованиях он когда-то участвовал?
— В любительских. Он старше, чем сам сноуборд и все, что с ним связано. Ему уже было поздно выступать профессионально. Он не успел попасть в этот ритм. Но если есть какие-то любительские соревнования, дед охотно принимает участие.
— Когда он встал на доску, знаете?
— Ох, затрудняюсь сказать, но еще до моего рождения… Лет 30 точно катается. Получается, где-то в 50.
— У кого-то еще из Олюниных есть успехи в сноуборде?
— Успехи есть у всех. Но не в спорте. У кого-то, например, в бизнесе. Все при деле, все в чем-то прогрессируют. Профессионально спортом занимаюсь только я.

Вредная слава

— Можете вспомнить вечер после серебряного финиша в Сочи?
— Телефонные звонки шли непрерывно. Вызовов было столько, что я не мог найти, кто набирал мне минуту назад. Трубка разрывалась! Журналисты где-то раздобыли мой номер телефона. Я думал, так будет продолжаться долго, но через полгода все утихло, и слава богу. Мне не пришлось менять номер: все тот же и остался. На самом деле это очень мешает — хорошо, что ко мне большая слава не привязалась. Мне кажется, она меня портила. Мне было тяжело с этим справиться. Сам по себе я обычный парень, и этот звездный прирост мне слегка навредил. Хорошо, что все прошло.
— Как долго отвечали на звонки?
— Я взял мобильник, и понеслось... Представители центральных каналов чаще приходили и общались со мной напрямую, потому что дозвониться было трудно. Приглашали на мероприятия: новости, прямые эфиры и т. д. В общем, те, кому нужно было меня срочно «выдернуть», нашли меня без телефона. По сотовому, кому мог, отвечал, но это было сложно.
— Во сколько легли спать в ту ночь?
— Ой, я не помню. Но я ничего не отмечал. Болел за наших: Алену Заварзину и Вика Уайлда (натурализованный американец, супруг Алены и двукратный чемпион Сочи-2014. — Прим. авт.) — ребята принесли нам еще три олимпийские медали. Не было у меня никаких тусовок. Все прошло тихо и размеренно.
— Уснули, наверное, уже под утро?
— Нет-нет! Ну, может, полпервого уснул. Спокойно, с улыбкой на лице.
— Считали, сколько интервью дали в первые дни после исторического достижения?
— Ой, нет, конечно, это было невозможно. Много, очень много! Только в Сочи дал более 20 ин-тервью.
— В последнее время журналистская братия вам не слишком досаждает?
— Повышенное внимание к нам бывает достаточно редко. Шквал вопросов, интервью — такого у нас нет. У нас все очень скромно, спокойно. Есть время подумать о трассе и обо всем на свете. Считаю, что сейчас нам это не мешает.

Большие съемки

— Предлагали ли вам на волне успеха поучаствовать в телепроектах?
— «Первый канал» пригласил меня на «Большие гонки», и я с ра-
достью откликнулся. Проект снимался в течение двух недель в Венгрии. Лично я провел там около недели, принял участие в четырех эпизодах. Было много новых знакомств — со звездами шоу-бизнеса, актерами, специалистами, известными спортсменами. С кем-то смог найти общий язык, с кем-то — нет. Все люди разные. Но все равно это хороший для меня урок. Приятно было со всеми познакомиться. Мне на проекте очень понравилось.
— Съемки дались тяжело?
— Очень! Люди там работают на камеру. Невзирая на то, какое у них настроение и что у них происходит внутри, они всегда улыбаются, лгут — в общем, играют на публику. Для меня это было что-то новое. Встречал женщин, которые чуть ли не плачут, им плохо, но как только подходит камера, они становятся веселыми и энергичными. Это, может быть, хорошо и правильно — они профессионалы своего дела. Но я не привык к этому, мне было некомфортно. Временами я смотрел на них с насмешкой, временами — с непониманием. Но потом понял, что все-таки это работа, и люди этим живут. Театралы — так их можно назвать.
— Материальная составляющая тоже была одним из стимулов к участию?
— Это все было бесплатно. Никто мне никаких денег не предлагал. Не знаю, как с остальными — Нагиевым, Малаховым… Ну, хотя они же на «Первом канале» работали. Думаю, все у них подвязано, есть контракты. В моем случае все держалось на честном слове. Я с огромным интересом туда поехал. «Большие гонки» я смотрел, когда был еще совсем маленьким. Наверное, не только у меня, но и многих детей всегда было желание попробовать, я говорил себе: «А я бы прошел эту линию, полосу препятствий». К счастью, мне предоставили такую возможность, и я ни капли не жалею о том, что поучаствовал.
— Сами испытания были сложными?
— Не то слово! Мы бегали с быком, выполняли задания на баланс, было непросто в воде. По телевизору это может показаться легким, но на самом деле это крайне тяжело. Плюс ко всему, на тебя валится нагрузка от камеры. Тебя постоянно снимают, ждут от тебя эмоций. Это шоу, и ты должен показать себя с лучшей стороны. Не просто классно пробежать, но еще и красиво рассказать, показать и т. д. Для меня это было очень сложно.
— С кем-то из известных людей, с которыми вы познакомились на «Больших гонках», отношения поддерживаете?
— Нет, ни с кем не поддерживаю отношения. Просто если я кого-то встречу, где-то увижу, то, разумеется, с удовольствием пообщаюсь. Есть контакты, конечно. Но я никому не пишу, и мне никто не пишет.
— Со знаменитостями телефонами обменялись?
— Ну, что значит — со знаменитостями? Со спортсменами, олимпийскими чемпионами — да, но у меня нет номера Льва Лещенко, например (улыбается). Общался с группой «Дискотека Авария», но я не брал у них номер телефона. Я, мне кажется, скромный человек. Как я скажу? «Дай телефон»? Когда мы прилетели в Москву, они предложили довезти меня до дома. Я вежливо отказался. Они уехали, и больше я их не видел. Они, может быть, меня и не вспомнят. Но я-то точно и хорошо помню, что было и как. Для меня это памятные дни.
— Как совмещали съемки с тренировками?
— На съемки я прилетел практически как на отдых. Закончился сезон, в котором я выиграл два серебра: одно — на Олимпиаде, другое — на этапе Кубка мира. В тот момент у меня был отпуск — куда хотел, туда и ехал.

«Саня, держись!»

— Как отнеслись к слуху, что всех россиян, участвовавших в сочинской Олимпиаде, могут поголовно не допустить до корейской? Не опасаетесь такого поворота событий?
— Это обыкновенный слух, и я к нему отнесся соответствующе: никак его не воспринял. Даже не думал об этом. Черпаю новости из источников, где говорят правду. Ну как нас могут не пустить?! Я чистый и честный, ничего запрещенного не принимал.
Это очень печально, что чистых ребят не пустили в Корею. Я всегда привожу в пример Сашу Третьякова, олимпийского чемпиона по скелетону (был лишен титула и пожизненно отстранен от участия в Олимпийских играх из-за царапин на допинг-пробе. — Прим. авт.). Жалко, что его, как и многих других, «забраковали». За него мне обидно вдвойне: он мой земляк, красноярец, и я знаю его лично. У него огромный потенциал. Даю 90 процентов, что он привез бы из Кореи золотую медаль, а ему не дают выступить. Саня, держись!
— Сноуборд — спорт молодых. Сколько намерены выступать после Олимпиады в Пхенчхане?
— Все, это конец. Сто процентов завершаю карьеру. Вообще, я еще после Сочи хотел завязать, но, отдохнув три месяца, осознал, что буду сильно скучать по склону. Да и возраст был такой, что можно было еще погонять. Но за эти четыре года я понял, что нужно отходить от дел. Приходит много молодежи, уже тяжело конкурировать. А что будет дальше, после Кореи? Если оставаться, то на весь следующий олимпийский цикл. Просто так кататься, чтобы деньги зарабатывать, на зарплате сидеть и не показывать результатов — я так не хочу. Надо будет уходить.
— Уже знаете, чем займетесь после ухода из большого спорта?
— У нас в Красноярске семейный бизнес — рестораны и общепит. Им и будем заниматься.
— Если снова пригласят стать участником телепроекта, согласитесь?
— Будут предложения — я с удовольствием, без проблем.
— Вы уже побывали в Пхенчхане в составе сборной России. Какое впечатление оставила олимпийская столица?
— Два года назад мы ездили в Корею на тестовые соревнования. Честно говоря, на тот момент все было очень уныло. Там не было новых построек. Корейцы все берут из того, что есть. Например, есть старая гостиница — они ее приводят в порядок. Аналогично — со всей инфраструктурой. В горном кластере, где мы обосновались, ничего нового не было. Все старое. Возможно, сейчас уже что-то поменялось, но тогда было именно так.
Может быть, это и хорошо, они экономят деньги. Смысл им что-то строить, если все есть готовое? Но в Сочи — а у меня была одна Олимпиада — я привык к другому. Приезжаешь туда, и там так все масштабно! Скажу так: не надо ждать от Кореи того, что было в Сочи.
Как вы могли убедиться, олимпиец-экстремал оказался искренним, простым (в хорошем смысле), легким в общении и даже отчасти скромным сибирским парнем. За таких, как Николай, болеешь и переживаешь всей душой. Он не может не вызывать симпатию. Жаркий. Зимний. Свой.

Андрей ВЕРЕЩАГИН,

«ЧЕСТНОЕ СЛОВО»