Ключи к развитию АПК — в руках у президента России

№ 05(1090), 07.02.2018 г.
Сегодня все здравомыслящие люди понимают, что аграрную политику в  регионе, да и в стране в целом,  надо менять,  —  считает директор ООО «Соколово», председатель Ассоциации руководителей сельхозпредприятий Новосибирской области, кандидат экономических наук Анатолий Степанов
А точнее – формировать, разрабатывать заново, потому что ее попросту нет. Успехи АПК есть, а село «загибается», вымирает!  При рекордном урожае в минувшем году (хотя, в принципе, такой  ли уж он рекордный?) ценовой коллапс и инфляция обернулись крахом всех крестьянских надежд.  Нет реального управления отраслью, конкретных программ развития,  цивилизованного рынка сельхозпродукции, переработки зерна, инвестиционная привлекательность на нуле. Сельское хозяйство не может выйти из порочного круга  стагнации.  Где же выход? 
  Очевидно,  что сегодня необходимы конкретные шаги по смене системы управления  в сельскохозяйственной отрасли региона, страны. В основе ее должны лежать амбициозные комплексные проекты по повышению эффективности сельского хозяйства, выходу АПК  на внешние рынки с уникальным качественным высокотехнологичным продуктом и адекватное управление, отвечающее этим задачам. Индикаторами успешности управления должны стать не «рекордные урожаи», не увеличение площадей, а стабильные доходы сельхозпредприятий, развитие территорий, прирост жителей в селе, стабильный рост доходов сельчан, увеличение количества  отечественных продуктов на полках магазинов.  
И мы представляли свои предложения  по развитию отрасли предыдущему руководству региона.  Прошли все цепочки — передавали их в минсельхоз, заместителю губернатора, самому губернатору. Наши предложения до сих пор находятся у них.
В мире существуют различные модели управления  — американская, европейская,   азиатская. Большинство этих моделей базируются на постулате: если общество, правительство хотят развивать экономику, то начинать надо с сельского  хозяйства.  Тем более, если это наша страна, владеющая самым большим объемом пахотных земель. У нас  есть отрасли, которые  имеют  абсолютный мировой приоритет — космос, «оборонка», нефтяная промышленность. А далее к чему мы приходим? К продовольственной безопасности. А это агропромышленный комплекс, куда входит все — и сельское хозяйство,  и переработка продукции, и логистика, и реализация, и экспорт, который,  по мнению правительства РФ, способен завоевать 25 процентов мирового рынка продовольствия.   
Но не все так просто, как кажется на первый взгляд. Мы слышим официальные оценки на уровне Госдумы, Совета Федерации, правительства, президента, что сельскохозяйственная отрасль России развивается чуть ли не самыми быстрыми темпами среди всех отраслей экономического пространства.  Но если вы дадите комплексную оценку  уклада жизни сельского населения, составляющего сегодня 40 процентов от населения страны,  то не просто удивитесь, а ужаснетесь тому, как оно живет! И у вас возникнут мысли: что-то не так!  Главный показатель — доходы селян, которые в госпрограммы заложены на порядок ниже, чем доходы городских жителей. Это уже говорит о многом, что крестьяне — люди «второго класса», «второго уровня».
Что мешает развитию АПК? Я бы разделил эти проблемы на два уровня: федеральный и региональный. Когда мы говорим о проблемах сельского хозяйства, то видим такой парадокс: на местном уровне чиновники говорят: «это не от нас зависит», «это не наши проблемы, это федеральный уровень», а оценки верхнего эшелона: «не умеют власти на местах руководить, поэтому вы так плохо и живете». Такое «оправдывание», конечно же,  неправильно. Объективно надо делить проблемы.
Какие из них я бы отнес к федеральному уровню?  Первое — это земельный вопрос. Ранее земля была государственной или колхозно-кооперативной. Земельная реформа привела к тому, что земли, которыми владели колхозы и совхозы, трансформировались в паи, фонды перераспределения, государственные фонды. Потом началась скупка земель, которая привела к концентрации земельных участков.  Если ранее собственником был колхоз, была коллективная форма собственности, то сейчас таким собственником стал некий Иванов. Мы знаем реальные примеры, когда частные собственники владеют  десятками и сотнями тысяч гектаров. Это холдинги, группы компаний. С другой стороны, появилось огромное количество заброшенных пустующих земель, которые невозможно было путем скупки сконцентрировать. К чему это привело? К обезземеливанию крестьян, у которых паи были скуплены. Это беда. Крестьяне, лишившись земли, перешли в категорию наемных работников. 
Это видно и на примере нашего региона. В Новосибирской области были сотни тысяч владельцев земли. А сегодня осталось примерно 3,5 тысячи КФХ, чуть более 500  сельхозпредприятий. Новые технологии, новая техника вытеснили огромное количество  работников. Появилась огромная доля безработных, которая в отдельных муниципальных образованиях доходит до 50 процентов трудоспособного населения. И началась миграция — люди потянулись из деревни в город. Запустился процесс целого исчезновения сел и деревень.  
Классический пример неправильных действий  —  проект дальневосточного гектара. Он в другом, более изощренном виде повторяет эти же ошибки. Ранее я получал в колхозе пай в девять гектаров, на котором невозможно развернуть никакого производства —  с использованием техники, технологий. Ну не серпом же мне пшеницу жать! Девять гектаров — это ничто! Тем более ничто — один гектар! Приведет это к одному — оформлению владений, а затем снова к массовой продаже земли. Что делать? Видя такую огромную проблему   по изменению структуры населения в пользу города, обез-людеванию сел, надо  вернуть землю в государственную собственность. Причем не путем отъема, подчеркиваю это, а  путем выкупа государством у новых собственников. Это должно пройти мягко, спокойно, и тогда появится один хозяин, который наведет порядок, проведет инвентаризацию земли и сдаст  в аренду тем людям, кто будет работать на ней на выгодных условиях и для государства, и для человека, взявшего ее в аренду. 
Следующая проблема, требующая решения на федеральном уровне — государственное регулирование.   И первое здесь —   ценообразование. По итогам 2017 года мы ясно видим,  что правительство ушло от ответственности, не приняло никаких мер, создало ситуацию, когда обманутые крестьяне в очередной раз понесли колоссальные убытки. Цена на зерно была просто обрушена, и спекулянты в очередной раз воспользовались тем, чтобы наше дешевое зерно продать за границу и получить огромные доходы. И второе — это кредитная политика. Это тоже функция государства. В силу низкого уровня доходности аграрного бизнеса крестьянин должен получать кредитные ресурсы под  невысокий процент. Если же он получает их под 12 и более процентов, то его деятельность становится бессмысленной. Государство должно найти такое решение, чтобы и банки процветали (банки — это кровеносная система любой экономики), и крестьяне могли спокойно работать.
Третий вопрос федерального  уровня:  социальное развитие территорий. Никакие проекты ТОР,  ТОСЭР  кардинально не решат эту проблему. Вся инфраструктура в селах должна создаваться за счет государственных средств. Это федеральный уровень. Дороги, школы, больницы, вся инфраструктура должна лечь на плечи государства — под программы развития конкретного региона.
Далее, страхование рисков. Это колоссальная проблема, которая не решается на местном уровне. Это федеральная задача. Да, есть  федеральный закон, но он до сих пор бездействует. И это грозит повторением ситуации 2012 года, когда природный катаклизм накрыл всю территорию региона и отбросил все сельхозпредприятия назад. Убытки по Новосибирской  области составили несколько миллиардов рублей, а их компенсация  страховыми компаниями и бюджетом — лишь  десятую часть, если не меньше.
Думаю, что названные мною проблемы АПК — на уровне региона, страны — вполне разрешимы. Смог же ныне действующий президент Владимир Владимирович Путин развернуть ситуацию в оборонно-промышленном комплексе!  Сегодня мы видим, что ОПК вышел на новый уровень развития.  Этого результата можно достичь и в отношении сельского хозяйства.
А сейчас о проблемах, решаемых на региональном уровне.  Есть примеры, когда отдельные территории «почему-то» вдруг уходят вперед в своем развитии. К ним можно отнести Татарстан, Воронежскую, Белгородскую области, где сумели это сделать. Даже Алтай  — и тот ушел вперед, решив вопрос с перерабатывающей промышленностью,  по сравнению с Новосибирской областью.  А у нас даже с рапсом  ситуация повторяется: мы все везем в Китай, где он идет на переработку, вместо того, чтобы у себя дома создать перерабатывающие производства и отправлять в Поднебесную уже продукт с добавленной стоимостью. Это же можно сказать и о зерне. Все знают, что 40 процентов производимого в НСО сырого молока тоже уходит в соседние регионы, где делают готовый продукт. Затем  продают его новосибирцам, оставляя прибыль у себя, за пределами нашей области. Сегодня мы без особого труда найдем на прилавках нашей области продукцию из названных мною регионов — мясо, молочные продукты, сахар, муку. Но не найдем в тех регионах продукцию, произведенную на новосибирских предприятиях!
 Поэтому первая задача регионального уровня — это управление отраслью. На мой взгляд, нужна абсолютная, полная реформа системы управления! АПК должен развиваться как единый сбалансированный народно-хозяйственный комплекс.   Необходимо регулирование отраслевых и межотраслевых связей хозяйствующих субъектов, планирование производственных процессов — без этого нельзя. В сельском хозяйстве севооборот растянут от трех до семи лет, поэтому  и производственные программы должны соответствовать этому периоду. Я не могу каждый год гадать на кофейной гуще, что же мне сегодня посеять? Конечно, должна быть специализация. А как сегодня работают министерства?  Все отдано на откуп рыночным механизмам. Главенствующий принцип — рынок все урегулирует.  Это ваша проблема, что вы взялись за такой бизнес. Зачем вы производите то, что не надо рынку? Наше дело — собрать от вас информацию и распределить бюджетные средства. 
 Сегодня налицо свертывание аграрного сектора.  Если посмотреть на успехи отрасли в исторической ретроспективе, а не по году, то возникает вопрос: а к чему же мы конкретно приросли? Если взять валовое производство зерна в Новосибирской области, то последние 25 лет мы топчемся на месте. Ничем не прирастаем! Весь мир уже ушел по урожайности под сто центнеров, а у нас по-прежнему 15—20 центнеров с гектара! Количество КРС за этот же период упало более чем в 7,5 раза, овец — в 55 раз, свиней — в 2,5 раза, молока — более чем в два раза, и посевные площади сократились на четверть! Где же этот хваленый рост?! Все это результат   неправильного управления отраслью. 
Действительно, многие вопросы должны решать именно региональные структуры власти. Взять наш природно-климатический фактор. Из Москвы ведь  не могут сказать, да и не требуется этого, чего же производить крестьянам Новосибирской области, что им перерабатывать,  продавать? Это мощнейший фактор, который должен быть заложен в проект развития АПК региона. Нашими учеными разработана природно-ландшафтная система земледелия. И даны рекомендации что в какой зоне лучше сеять.  Если мы в Новосибирской области стабильно получаем урожаи зерновых по 15—20 центнеров с гектара,  а мировые технологии ушли под  десять тонн, то ни о какой конкуренции нам даже заикаться не надо! А мы упорно это делаем. Зачем?!  
Значит, надо правильно выстраивать  проект развития подотраслей  АПК. Отсюда вытекает еще одна функция —  планирование. Не просто: в прошлом году была гречка востребована — ой, давайте гречиху производить. Нужно хорошо просчитанное планирование —  с учетом севооборотов, балансов отраслей, глубокой переработки сельхозпродукции. Иначе — парадокс. Уже сейчас глашатаи рынка говорят о том, что Россия  выйдет в следующем году  на 50 миллионов тонн вывоза зерна (в этом году было за 30), и  это очень замечательно! Но при этом не связывают с таким встречным показателем, как завоз молочных и мясных продуктов. И получается, что зерно вывезли, добавленную стоимость вывезли, а привезли готовую переработанную продукцию. Ни бюджета, ни собственной переработки, ни занятости — ничего нет! 
 Можно констатировать, что управление отраслью в регионе не отвечает требованиям дня.  Сегодня  нужно не министерство сельского хозяйства, а министерство развития агропромышленного комплекса Новосибирской области.  И, конечно же, под новые задачи должны быть новые кадры. Привлечь к решению этой задачи систему подготовки кадров, науку, практиков. Слава богу, их в нашем регионе достаточно. 
Несколько слов о соревновании. Никакой мотивационной составляющей это соревнование не несет. Сравнивают несравнимое, загнали всех в какую-то гонку за иллюзорными показателями. Урожайность — ну да, это хорошо. Но она должна определяться не по сводкам, а на поле  по реальным результатам.  Показателями, на мой взгляд, должны быть уровень заработной платы, величина отчисляемых налогов в бюджет,  то, как предприятие решает социальные вопросы. Вот это соревнование!  Это вдохновляет, раскрывает инициативу, творчество!
Сегодня  меня, да и всех аграриев, задевает за живое заведомо «заниженное» отношение к крестьянам. Мы, конечно, все сделаем, выполним свои задачи.  И не надо нас поддерживать, не надо нам помогать — надо просто создать условия для того, чтобы у нас появилась уверенность, что если мы взялись за этот бизнес, то он будет существовать вечно. Мы же постоянно находимся в каком-то «подвешенном» состоянии — будет поддержка или не будет ее, будет востребована выращенная нами продукция или не будет?!  Сегодня  мы ищем ответ на вопрос:  почему же цена на зерно в 2017 году упала ровно в два раза? В 2016-м тонна пшеницы стоила 10 200 рублей, а в минувшем —  на уровне пяти тысяч! Почему так происходит? Спекулянты на рынке сработали? Да. Правительство в нужный момент не приняло нужного решения? Да.  И все?! Или мы перепроизвели зерна сверх меры? Безусловно. Но, может быть,  еще   что-то есть? А проблема  проста. Когда мы привозим свое зерно в Египет, в Турцию или в Тунис, то на этом рынке есть и наше зерно, и  французское или европейское. Египтянину все равно, какое зерно покупать, лишь бы оно соответствовало  стандартам. И была цена, условно говоря,  200 долларов за одну тонну. В Египет зерно привезли не фермеры из Сибири или Франции, а зернотрейдеры. Они хотят заработать? Безусловно. Но зернотрейдер купил зерно у фермера из Европы, который произвел его на одном гектаре десять тонн,    в Сибири  — приобрел его у фермера, получившего всего две тонны — в пять раз меньше. Зернотрейдеру надо окупить свои транспортные расходы, логистику. И к чему мы приходим? Он  говорит, что не может дать более пяти тысяч рублей за тонну. И у крестьянина нет никаких шансов получить ее выше. Это объективная реальность.  
Решение этой проблемы в том, чтобы  повышать свой потенциал, производить на гектаре не две тонны, а десять! Вот на это и нужно настраиваться. И не считать рекордом урожай 2017 года. А  подключить ученых и определить, каким же образом  достичь такой урожайности.  А это значит — не производить  50 миллионов тонн зерна на землях, которые дают сверхнизкий урожай зерна. Не производить!  Если этого не будет, то мы просто обречены! Но десять тонн — это  современные технологии, использование зарубежной техники, высокоурожайных сортов, применение удобрений — не восемь килограммов на гектар, как в нашей области, а 300!    Значит, нужны  инвестиции в АПК. Тогда все заработает. Но импульсы к развитию  должны исходить из двух уровней — федерального и регионального. Иначе мы не выйдем из замкнутого круга.

Другие материалы рубрики:

  • Медицинская сестра — это помощник врача или помощник пациента?

    В апреле 2018 года региональная общественная организация «Новосибирская профессиональная ассоциация специалистов сестринского дела» отметит юбилей — 20-летие со дня основания. Бессменным ее руководителем и президентом является заслуженный работник здравоохранения Российской Федерации, кавалер медали ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени Людмила Дмитриевна Гололобова