Просто святой

№ 27(1112), 11.07.2018 г.
В жизни святого праведного Стефана Омского не было каких-то необыкновенных событий или чудес. Полвека он служил в храмах самых разных сибирских городов — Барнаула, Тобольска, Омска. Преподавал Закон Божий в школах и сам создавал училища и библиотеки. Воспитал целую династию просветителей Сибири и, как мог, поддерживал осужденных и облегчал их жизнь. А среди осужденных были и декабристы, и отправившиеся за ними в ссылку их жены, и великий писатель Федор Достоевский. И, конечно, множество самых простых людей — все-таки Сибирь тогда была краем ссыльным
Немощный физически, праведный Стефан по первой просьбе отправлялся в любую глушь, чтобы исполнить свой долг священника. А потом еще и вкладывал в общую церковную кружку за тех, кому по бедности нечем было платить. Да, в его жизни не было каких-то необыкновенных чудес. Чудом был сам этот дивный батюшка.

Во глубине сибирских руд

Стефан Знаменский принадлежал к духовному сословию. Он родился 2 августа 1806 года в Железно-Томском заводе Барнаульского округа Томской губернии в семье священника Иакова Знаменского. Получив домашнее образование, поступил в Тобольскую духовную семинарию, которую окончил в 1824 году. Уже во время учебы он проявил себя, в совершенстве овладев древнееврейским языком, так что мог читать на нем Библию без словаря.
Курс, к которому принадлежал Стефан Знаменский, был одним из самых замечательных в Тобольской семинарии: человек пять из него поступили на гражданскую службу и все после занимали очень видные места; 24 человека вступили в духовное звание, из них семеро стали уездными протоиереями и первоприсутствующими духовных правлений, один — архимандритом и почти все остальные —благочинными. По отзыву знающих людей, ни прежде, ни после не было в Тобольской семинарии курса, подобного этому. Все выпускники были один другого лучше по характеру, способностям, познаниям, честности и благоплодной общественной деятельности. Но красой курса во всех отношениях был Стефан Яковлевич Знаменский…
По окончании семинарии Стефан женился и был рукоположен тобольским архиепископом Амвросием в сан священника, после чего был назначен в Барнаульское духовное правление. В сане священника служил при Петропавловском соборе в Барнауле. В 1827 году по собственной просьбе переведен с семьей в Курган, где впервые познакомился со ссыльными декабристами. В Кургане проходил пастырское служение в различных соборах, преподавал Закон Божий в уездных училищах. С 1836 года отец Стефан определен священником кафедрального собора Тобольской духовной консистории, а через три года, в 1839 году, был возведен в сан протоиерея и переведен в Ялуторовск, где ему суждено было прослужить протоиереем 14 лет.
В Тобольске он познакомился с семьей ссыльного декабриста М. А. Фонвизина. В течение всей дальнейшей жизни отец Стефан поддерживал тесную связь с женой декабриста Н. Д. Фонвизиной. Вот что вспоминает М. Д. Францева: «В Сибири у Фонвизиных родилось двое детей, которые там же и умерли в малолетстве. Тогда они начали воспитывать чужих детей. Подружившись очень с тобольским иереем Степаном Яковлевичем Знаменским, очень почтенным и почти святой жизни человеком, обремененным большою семьей, они взяли у него на воспитание одного из сыновей, Николая, который и жил у них, продолжая учение свое в семинарии». Вообще, Фонвизины — Михаил Александрович, генерал-майор в отставке, участник Отечественной войны 1812 года и заграничных походов, и жена его, автор «Записок» Наталья Дмитриевна — стали для детей священника второй семьей.
Наталья Дмитриевна Фонвизина (в девичестве Апухтина) была активным человеком, знакомым со многими известными людьми своей эпохи, в том числе с И. И. Пущиным и Ф. М. Достоевским. По мнению друзей и знакомых Натальи Дмитриевны, она стала прототипом Татьяны Лариной в «Евгении Онегине» А. С. Пушкина. М. Францева, хорошо знавшая Н. Фонвизину, по этому поводу писала следующее: «Тема «Евгений Онегин» взята Пушкиным именно из жизни Натальи Дмитриевны; многие подробности были ему переданы одним из общих их знакомых. Когда вышли первые главы поэмы «Евгений Онегин», то Михаил Александрович находился уже в крепости. Однажды один из родственников Натальи Дмитриевны, Молчанов, прибегает к ней и говорит: «Наташа, знаешь, ведь ты попала в печать! Солнцев передал Пушкину твою историю, и он своим поэтическим даром опоэтизировал тебя в своей поэме «Евгений Онегин»!»
Именно через Н. Д. Фонвизину, последовавшую за мужем в Забайкалье, Александр Сергеевич передал своим опальным друзьям знаменитое послание «Во глубине сибирских руд…».
Об искренних и дружественных отношениях отца Стефана и его духовной дочери Натальи Фонвизиной свидетельствует их переписка. Она была опубликована только в 1880-е годы сыном священника Михаилом Степановичем Знаменским. В августе 1839 года Наталья Дмитриевна писала своему духовнику: «Вы, как я вижу, не из тех пастырей душ, которые ограничиваются присмотром издали за вверенным им словесным стадом; Вы, добрый пастырь, готовы следовать за каждой овцою заблудшею и каждую болящую принести на раменах Ваших во дворы Господни… Добрый мой батюшка! Бог видит, как благодарна Вам, как дорого ценю все старания Ваши о бедной душе моей. По приказанию Вашему я начала читать утром и вечером означенные молитвы».
Близкие отношения отца Стефана и декабристов не понравились властям Тобольска, и в 1839 году его перевели в Ялуторовск настоятелем Сретенского собора. Здесь состоялось знакомство семьи Знаменских с декабристом И. Д. Якушкиным, с которым у них сложились дружеские отношения. Именно в этот период отец Стефан становится духовником декабристов, отбывавших наказание в Ялуторовске. Среди них такие известные люди, как М. И. Муравьев-Апостол, В. К. Тизенгаузен, А. В. Ентальцев, И. И. Пущин, Е. П. Оболенский и Н. В. Басаргин.
Будучи глубоко религиозными людьми, декабристы искали достойного духовника, и они нашли его в лице отца Стефана Знаменского. Все исследователи его жизни пишут о том, что он помогал многим из декабристов выносить тяготы жизни под надзором полиции.
Кто-то может сказать: как же так, ведь декабристы были государственными преступниками, разве мог позволить себе дружбу с ними священнослужитель? Как выяснилось, точно так же думали и тобольские власти. Но духовная поддержка и помощь заключенным всегда была одним из видов служения Церкви. Вспомним, что сами апостолы по воле римских властей не раз оказывались узниками темниц. В годы гонений на христиан судилища и казни становились неотъемлемой частью исповедания веры в Спасителя. Так что христиане как никто другой понимали необходимость помощи и поддержки тех, кто находился в темнице. «И долго буду тем любезен я народу, Что… милость к падшим призывал», — писал А. С. Пушкин. И наша Церковь во многом «любезна народу» тем, что не отвергает падших, преступивших закон, осужденных. Им более, чем вольным людям, нужно раскаяние и исправление. К этому же стремился и святой праведный Стефан. И во многом достигал своей цели.
О том влиянии, какое оказывал протоиерей Стефан на декабристов, свидетельствует один примечательный факт. В Ялуторовске декабрист Е. П. Оболенский решил жениться на крестьянке Варваре Самсоновой, которая была няней детей И. И. Пущина. Иван Иванович воспротивился этому, и лишь вмешательство отца Стефана примирило друзей. Состоялось венчание Евгения Петровича и Варвары, венчал их протоиерей Стефан. 
В 1842 году отцом Стефаном совместно с декабристом И. Д. Якушкиным на пожертвования купца Медведева и других лиц было открыто бесплатное ланкастерское училище для мальчиков.
Суть белл-ланкастерской системы состояла в обучении старшими и знающими учениками учеников младшего возраста. Эта система возникла в 1791 году в Великобритании. Ее разработчиками стали Эндрю Белл и Джозеф Ланкастер. Сначала учитель занимался со старшими учащимися, которые, получив определенные знания, начинали обучать, под руководством учителя, младших. Эти старшие учащиеся назывались «мониторами».
Основным преимуществом данной системы считалось то, что объяснение материала младшим школьникам давалось на доступном для них уровне, так как нивелировалась разница в возрасте ученика и учителя. С другой стороны, система стимулировала и мониторов к самообразованию. Белл-ланкастерская система обучения интенсивно применялась в ряде стран (США, Великобритания, Франция). В России она использовалась в нескольких учебных заведениях с 1818 года и просуществовала в них до 1860-х годов.
В училище, открытом праведным Стефаном, преподавались катехизис, священная история, чтение на славянских языках, русская и латинская грамматика, география, арифметика и чистописание, обучающиеся в училище знакомились также с основами греческого языка. В 1845 году в память о своей жене отец Стефан открыл ланкастерское училище и для девочек. Позднее оно было преобразовано в первую женскую гимназию. 
В декабре 1853 года по ходатайству генерал-губернатора Западной Сибири Г. X. Гасфорда протоиерей Стефан Знаменский был переведен в Омск, где он стал служить настоятелем Воскресенского собора. Перевод отца Стефана из Ялуторовска в Омск был вызван желанием Г. Х. Гасфорда укрепить авторитет Омска в связи с назначением его столицей Степного края.
Двадцать три года (1854—1876) протоиерей Стефан Знаменский был настоятелем омского Воскресенского собора на территории Омской крепости. Метрические книги собора позволяют говорить о том, что именно он 18 марта 1856 года крестил младенца Мишу, будущего выдающегося русского художника Михаила Врубеля.
На совершаемых им богослужениях присутствовал Ф. М. Достоевский, отбывавший ссылку в Омском остроге.
По просьбе декабристов, особенно Н. Д Фонвизиной, отец Стефан способствовал облегчению положения великого писателя. По преданию, Федор Михайлович умер с его Евангелием в руках. А Евангелие было для Достоевского главной книгой в жизни. В те годы (1830—1850-е) приобрести Библию на русском языке было совсем непросто. Публикация Нового Завета в русском переводе, о котором в 1815 году распорядился Александра I, была прекращена после того, как в апреле 1826 года Николай I запретил деятельность Российского библейского общества. Лишь в 1858 году митрополит Московский Филарет получил разрешение от императора Александра II на новый перевод Библии, названный «синодальным». 
У Достоевского поначалу было Евангелие на французском языке, но оно было изъято при аресте. В 1850 году, по пути в ссылку в Омск, арестанты сделали остановку в Тобольске. Здесь супруги декабристов подарили Достоевскому Евангелие на церковнославянском, однако эту книгу у писателя украли в остроге. Так что Евангелие, подаренное праведным Стефаном, было для Достоевского бесценно. Как раз в это время писатель переживал «перерождение убеждений», принятие Христа и евангельского слова.
Недавно было издано серьезное исследование «Евангелие Достоевского» — двухтомный труд огромного формата. Из этого исследования видно, как трепетно проникал писатель в евангельские тексты, насколько тщательно он обдумывал их. И, безусловно, идеи протоиерея Стефана Знаменского оказывали существенное влияние на формирование взглядов великого русского писателя. Не случайно некоторые черты личности омского пастыря отражены в образе архиерея Тихона в романе «Бесы»…
В то время служба в Сибири для всех сословий считалась наказанием, в сибирский край, как правило, отправляли людей, неугодных в Центральной России или в чем-то провинившихся. Поэтому пример праведной жизни протоиерея Стефана Знаменского был особенно ярким. Как человек, преданный своему служению и строгий подвижник благочестия, он почитался в народе святым еще при жизни.

«Да спасет меня Господь от самомнительности и тщеславия»

Батюшкой он был замечательным. «В служении отец Стефан был необыкновенно благоговеен, — вспоминал о нем известный проповедник, публицист, миссионер Русской Православной Церкви протоиерей Михаил Путинцев. — Голос он имел довольно тихий, но при служении его в обширном омском соборе каждое слово возгласа или молитвы его слышалось всем внятно и ясно. Служение им Всенощных бдений и Литургий в Омске не отличалось особенною продолжительностью, так как прихожане собора люди все военные или чиновные, и если б утомлять их продолжительными богослужениями, то они совсем перестали бы посещать церковь. Взамен этого служение о. Стефана отличалось стройностью, порядком, неспешным и внятным чтением на клиросе и прекрасным пением певчих.
От природы он был слабого сложения и в жизни своей не раз подвергался тяжким болезням, почему и был всегда слабый, бледный, тощий и тщедушный и в преклонных летах так утомлялся при совершении богослужения, особенно Литургии, что по возвращении из церкви падал в изнеможении на постель. Но, отдохнув час или полчаса, бывал готов на какую угодно службу, на всякое дело. С требою он был готов идти или ехать во всякое время дня и ночи, во всякую погоду, и никогда никто не слыхал от него ропота или негодования даже тогда, когда его призывали на требу не в очередь, не в его седмицу…»
«Бывало, — повествовал сам отец Стефан, — зимою отслужишь утреннюю или Литургию, устанешь сильно, а тут является мужичок с требою из дальней деревни верст за 40, треба неотложная, нужно торопиться. И вот прямо из церкви садишься в сани или телегу и едешь; затрясет, закачает тебя в дороге, усталого и голодного, так, что когда придешь в деревню и выйдешь из экипажа, то тебя во все стороны покачивает, и едва-едва войдешь в избу. После мужички сказывали мне, что пока они не узнали, что я в рот не беру никакого вина, то, видя меня покачивающегося и нетвердого на ногах, частенько думали: «Эх, выпил, знать, порядком наш батюшка». Вспоминая об этом с улыбкой, старец прибавлял: «Вот как иногда в народе может составиться мнение о нетрезвости священника! Но это только до времени, всякое дело себя оправдает».
За приходские требы с людей бедных он по большей части не брал никакой платы, а чтобы не возбудить за подобный образ действий ропот своего причта, он часто, отказавшись от вознаграждения за требу, вносил в братскую кружку свои собственные деньги, стараясь все это сделать по возможности тайно. Но сослуживцы его не могли это не заметить и не один раз просили отца протоиерея, чтобы он не вкладывал в кружку своих денег, но, не стесняясь, по своему усмотрению брал платы за требы, уверяя его, что они роптать на это не будут. Старец, однако, редко исполнял такие просьбы своих сослуживцев и продолжал поступать по-своему…
Праведный Стефан вел воистину подвижническую жизнь. Многие прихожане с благодарностью вспоминали его как своего благодетеля, хотя ввиду совершенной нестяжательности, а также частых перемещений по службе отцу Стефану и его многодетной семье нередко приходилось терпеть нужду и лишения. В Омске он не имел даже собственного дома, семья жила в казенном помещении, при этом отец Стефан много жертвовал неимущим. По своей кончине он не оставил буквально ничего. И после его смерти осталась без материальной поддержки одинокая дочь Александра. Омичи собирали средства, чтобы помочь ей.
За время своего служения в Омске отец Стефан сделал очень многое для общественной и культурной жизни города. Он состоял директором комитета Омского попечительства о тюрьмах, был членом в отделении общего губернского присутствия в Омске, где решал вопросы улучшения быта западносибирского духовенства по казачьему ведомству, представлял дела православного духовенства в особом комитете по народному образованию, входил в правление Омского духовного училища, принимал участие в работе Омского областного комитета общественного здравия. Стараниями и заботой отца Стефана при Воскресенском соборе была собрана, систематизирована и описана одна из лучших в Сибири духовных библиотек (к 1856 году включала в себя 316 наименований, в 1900-е годы — уже 1875 книг). Одних богословских журналов отец Стефан выписывал 17 наименований. Остатки этой коллекции вошли в книжный фонд Омской областной научной библиотеки имени А. С. Пушкина. Протоиерей Михаил Путинцев вспоминал об отце Стефане: «Духовных журналов и частью газет выписывал он до 15 и все это успевал внимательно перечитывать, несмотря на слабость своих телесных сил и многосложность своих занятий и трудов. Пишущему эти строки не раз доводилось, вошедши в кабинет отца протоиерея, заставать его стоящим на коленях у стула и читающим книгу. К этому коленопреклоненному чтению принуждала о. Стефана боль в пояснице. Быть же без чтения и вообще без умственного занятия старец не мог даже во время сильных припадков его многочисленных недугов…»
Святой праведный Стефан оставил после себя значительное рукописное наследие, заслуживающее серьезного изучения. Пока же нам остается с благодарностью читать воспоминания о праведном Стефане, оставленные его современниками. В частности, уже приводимые воспоминания протоиерея Михаила Путинцева, а также биографический очерк протоиерея Александра Сулоцкого, содержащий большинство сведений о праведном Стефане. С крупнейшим церковным историком, краеведом и агиографом Сибири протоиереем А. И. Сулоцким отца Стефана связывали дружеские отношения, возникшие на почве православной педагогики.
За долгую и безупречную службу Церкви и Отечеству отец Стефан имел множество наград. Это были как церковные награды (набедренник, скуфья, камилавка, золотой наперсный крест, бронзовый наперсный крест, наперсный крест, украшенный императорской короной, палица), так и «гражданские»: орден Святого Владимира IV степени, ордена Святой Анны II и III степеней. Впрочем, сам праведный Стефан очень скромно оценивал свои заслуги.
В 1874 году в Омске торжественно отмечался 50-летний юбилей пастырского служения протоиерея Стефана Знаменского. В Воскресенском соборе собралось множество людей, среди которых была и местная знать, и простой народ. Отец Стефан был награжден золотым наперсным крестом и в подарок ему была преподнесена икона святого Стефана. Принимая поздравления, настоятель собора сказал: «Да спасет меня Господь от самомнительности и тщеславия». 
В 1876 году отец Стефан тяжело заболел и 2 апреля 1877 года скончался. Отпевание пастыря проходило 6 апреля в Воскресенском соборе, где он прослужил в сане протоиерея 23 года. Отец протоиерей был погребен на городском Шепелевском кладбище. В 1930-е годы кладбище было уничтожено, могила утрачена. К началу XXI века усердием верующих омичей на месте предполагаемого захоронения омского пастыря был сооружен памятник в виде часовни. 
В 1984 году протоиерей Стефан Знаменский был канонизирован Русской Православной Церковью в лике праведных. Он стал первым святым из Омска. Память праведного Стефана Церковь ежегодно совершает 10 июня — в Соборе Сибирских святых и 30 июня — местно.

Отец и дети

Вклад в развитие культуры Сибири потомков святого праведного Стефана весьма велик. Каждый из них по-своему продолжал начатое им дело. 
Сын протоиерея Стефана Михаил известен как первый иллюстратор «Записок из мертвого дома» Ф.  Достоевского, для этой работы он запечатлел Омский острог и окрестности Омска той поры.
В своих повестях Михаил Знаменский описал жизнь декабристов в Сибири, а в рисунках запечатлел их облик. Необычайно ценны его исторические исследования и путевые рисунки. А главное, его рисунки донесли до нас облик самого святого. Сделанный им портрет отца был взят за основу при разработке иконописного образа святого праведного Стефана.
Другой сын отца Стефана — Николай Степанович Знаменский — трудился на государственных должностях в Тобольске, большую часть жизни посвятил руководству школой и приютом.
Праведный Стефан воспитывал не только своих шестерых детей, но и двоих детей своего брата Ильи Яковлевича — Степана и Елизавету. И своих детей, и племянников батюшка воспитывал в благочестии и в духе нестяжательства, поскольку сам вел жизнь очень скромную. Степан Ильич Знаменский, повзрослев, закончил Тобольскую духовную семинарию и всю жизнь с трепетом вспоминал своего дядю.
Сын Степана Ильича — Аркадий Степанович Знаменский — хотя и не имел высшего педагогического образования, был известным в Сургуте учителем, отличался большой любовью к детям, обладал разносторонними познаниями в науках, любил искусство.Заслуженный учитель и исследователь физических явлений, он всю жизнь провел в творческом поиске. Известны его исследования математических проблем и физических явлений, изобретения различных приборов. Его теория дифференцированного обучения стала применяться педагогами почти полвека спустя. Аркадий Степанович был поистине верующим человеком. В своих «Летающих мыслях» он писал: «Истинная религия, истинное религиозное сознание должны определяться и характеризоваться учением и делом о добре и мире. Бог — бесконечно могущественное разумное начало. В свою очередь атеизм — это интеллектуальная нищета и бедность человеческого духа, люди в атеистической земле совращены с пути и входят тернистою тропою в черную пустыню, не видя конечной цели своего ограниченного обитания на земле». Приведенные слова есть отражение духовно-нравственного воспитания этого человека, воспитания по Закону Божиему. И мы с уверенностью можем сказать, что для потомков отца Стефана и для многих современных православных людей праведный Стефан Омский навсегда останется примером беспристрастного служения Богу и Отечеству.

Подготовил 

Александр ОКОНИШНИКОВ,

«ЧЕСТНОЕ СЛОВО»

 

Другие материалы рубрики:

  • Участники Молодежного Крестного хода: «Семья — это главное в жизни»

    15 июля по центру Новосибирска прошел Молодежный Крестный ход, посвященный Дню семьи, любви и верности. В шествии, организованном Новосибирской Митрополией Русской Православной Церкви, приняло участие более трех тысяч человек. В целом на праздничные мероприятия, по данным РПЦ, пришло больше восьми тысяч новосибирцев. Корреспондент «ЧС» пообщалась с участниками Крестного хода, чтобы узнать, почему жарким воскресным днем молодежь предпочла участие в шествии походу на пляж или поездке за город.