Ученые всего мира признают, что рост благосостояния общества не связан со счастьем отдельного человека. И называют это парадоксом 21-го столетия: становясь объективно богаче, люди субъективно не становятся счастливее. Поразмышлять над тем, как чувствует себя человек в современном обществе, мы пригласили Веру Шурбе, кандидата социологических наук доцента кафедры социологии НГТУ

— Вера Захаровна, есть ли у социологов какая-то шкала для измерения человеческого счастья? Проводятся ли исследования на эту тему?
— В мире проводятся такие исследования, например в Оксфордском университете. В США однажды опросили успешных выпускников Гарвардского университета и выяснили, что ощущение себя счастливым, степень удовлетворенности жизнью не связаны напрямую с уровнем достатка. В наших исследованиях, которые мы проводили по всей Новосибирской области в разные годы, этот вывод также подтвердился. В общей шкале ценностей материальное положение и достаток стоят на 4 — 6 месте из шести. На первом месте у россиян по-прежнему — семья и любовь, на втором — интересная работа, на третьем — здоровье, самореализация. Кроме того, мы задавали своим респондентам вопросы: удовлетворены ли они отношениями с родителями, в семье, возможностью для обучения и развития; отношениями с противоположным полом; способами проведения свободного времени; возможностями проявить свои способности; материальной обеспеченностью и тем, как в целом складывается жизнь. Типологический анализ показал, что полностью удовлетворены жизнью только около 5 % опрошенных, полностью неудовлетворены — почти 40 %. Мужчины удовлетворены своей жизнью немного больше, чем женщины.

— Есть ли возможность сравнить шкалу ценностей нас сегодняшних и граждан СССР?
— Да, и по ряду показателей мы наблюдаем примерно одинаковую тенденцию. Так, стремление получить либо дать детям высшее образование. Эта тенденция начала очень ярко проявляться в 70-е годы и находит продолжение сегодня: люди в гораздо меньшей степени хотят заниматься любым физическим трудом, включая высокотехнологичные виды деятельности, но хотят заниматься офисной работой. На этом фоне становится понятной другая закономерность: чем выше уровень образования, тем меньше рождаемость, поскольку у образованной женщины появляется ряд других потребностей и интересов.

— Но, тем не менее, и вы уже сказали это, семья для россиян стоит на первом месте.
— Как ценность — да, но как модель поведения — нет. Сейчас мы столкнулись именно с такой сложностью: «хочу иметь семью, хочу быть любящей, любимым, хочу, чтобы были дети», но, вступая в брак, мы… разводимся. В 2009 году в Новосибирской области на 10 браков приходилось 6 разводов, чуть раньше это соотношение было 10:8. Но даже в браке не торопятся рожать детей. Проводимые с участием студентов-социологов НГТУ исследования по проблемам семьи и детей выявили еще одну «интересную» тенденцию: внебрачная беременность, ребенок стоят на первом месте среди причин, ведущих к распаду пары. К сожалению, это повод, из-за которого мужчина уходит. По переписи населения 2002 года, число замужних женщин значительно превышает число женатых мужчин. Как это возможно? Дополнительные исследования показывают, что женщина гражданский брак или длительные отношения с мужчиной считает браком, а вот мужчина себя считает женатым только имея печать в паспорте.

— То есть получается, что семья как главная ценность в жизни — это всего лишь мечта?
— Да, это мечта, которую значительное большинство людей хотели бы осуществить. Но сегодня набирает силу стереотип, навязанный нам СМИ, фильмами, в которых ведется пропаганда успешного человека, ориентированного на бизнес, карьеру. Для карьеры у человека должно быть много свободного времени и его самого как ресурса. Если он хочет быть успешным в бизнесе, то ни времени, ни сил на создание семьи у него, как правило, не остается. Другая причина, что семья как модель поведения уходит на второй план — это общество потребления. Память о дефиците, в котором выросли родители сегодняшних молодых людей, провоцирует и старшее, и более молодое поколение успеть как можно больше потребить, взять, попробовать, сделать то, что не удалось в свое время родителям. А последние не устают повторять своим детям: «Поживите для себя!» Воспоминания о трудностях воспитания детей, когда был дефицит всего — от пеленок, детского питания до жилплощади, о жизни по распределению  перенесены на трудности воспитания как такового. Хотя сегодня все есть, изменились условия и уровень жизни, люди не могут так быстро изменить свое отношение к ней.

— Наши социологи как-то обнародовали результаты опроса о том, кому на Руси жить хорошо. Оказалось, что самые несчастные люди у нас живут не где-то в глухой провинции, а в самых богатых городах: Москве и Санкт-Петербурге. Выходит, что мы не стали счастливее от того, например, что на улицах много супермаркетов?
— Супермаркеты не осчастливили людей. В ответ на наш вопрос: «Когда вы посещаете супермаркет, что перед кассой оказывается в вашей корзине?», подавляющее большинство людей называли хлеб, молоко, колбасу… То есть та же самая продовольственная корзина, что и всегда, но с чуть-чуть расширенным ассортиментом. «Только если случилось какое-то событие, праздник либо зарплата, тогда мы позволяем увидеть себе, что в супермаркете есть другие полки», звучало в ответах.

— «Свобода выбора, — сказал один из социологов, — вот та ось зла, на которой наш мир раскручивается все быстрее и быстрее. Чрезмерный выбор вариантов во всех аспектах жизни пожирает наше время, как саранча пшеницу». А может, и в самом деле «счастье» утекает сквозь пальцы, пока мы раздумываем, какой канал интернета подключить, какую колбасу купить, какого молодого человека выбрать из сотни анкет с сайта знакомств?
— С одной стороны, наличие и возможность выбора делает нас свободными, с другой стороны, выбор нас принуждает. Мы вынуждены постоянно находиться в поиске. Но не для того, чтобы раскрывать свои способности, заниматься самореализацией, увидеть красоту мира, сколько для того, чтобы разобраться в потоках информации, которые на нас воздействуют, и чаще всего принудительно. Сегодня психологи констатируют такие явления, как социальный дефолт, психоэмоциональное выгорание населения, тотальные стрессовые состояния, массовая апатия. Три года назад студенты одного из вузов юридического факультета сформулировали тему для исследования: «Пофигизм как социальное явление». Они сами признались, что им все равно, что будет с ними, с их родителями, со страной. И это не просто нигилизм, не просто равнодушие, а… пофигизм.

— Насколько я понимаю, пофигизм — это пустота в душе. А что может ее заполнить? Религия?
— Знаете, россияне — уникальный народ с уникальной историей. Дореволюционная Россия была верующей, православной, но после революции именно этот народ, исполнительные органы власти, которые рекрутировались из народа, поскольку была установлена диктатура пролетариата, громили, взрывали, уничтожали храмы и устраивали в них мясобойни, склады… Как же так? Как могла верующая страна так поступить со своими святынями? Или другой феномен: население, 70 лет воспитывающееся на атеизме, которому говорили что Бога нет, а человек — венец природы, в течение 10 лет восстанавливает все эти храмы… По сути, мы сталкиваемся с уникальным феноменом: с тем, что верующие могут отказаться от своих святынь, а неверующие могут их восстановить. Видимо, у верующих доля сомнения велика была, а у неверующих — доля веры была велика. Как удается нам все это соединить в себе? Известный российский социолог
Ж. Тощенко охарактеризовал российского человека как человека парадоксального, который сочетает в себе несочетаемое, у которого от любви до ненависти, от веры до неверия один шаг. Однажды со студентами обсуждался вопрос: «Почему парни не хотят служить в армии?» И на некоем пике обсуждения вдруг студенты выкрикивают фразу: «Да если кто-нибудь попробует на нашу страну пойти, мы все пойдем воевать!» В зале раздался гул одобрения. Парадокс? Сейчас мы не будем служить, но если к нам кто с мечом придет…

— Вера Захаровна, из чего же состоит фундамент счастья для парадоксального российского народа?
— За весь народ я не могу ответить. Он ведь у нас очень разный — многонациональный, многоконфессиональный. Но могу рассказать об одном из наших опросов на тему «По каким законам должно жить человечество?», в котором принимали участие дети, подростки и молодые люди. Участники опроса выделили три группы таких законов: законы Божьи, законы человечности и законы современности. Интересно при этом, что многие из них никогда Библии и в руках не держали, но, видимо, потребность в этих законах, передающихся из тысячелетия в тысячелетие, у нас есть. Законы человечности, такие как: «не проходите мимо беды человека», «поддерживайте порядок во всем мире» и другие тоже составили большую группу. Третья группа оказалась самой малочисленной. Много очень интересных ответов было у детей. Именно они сформулировали «Закон ответственности за будущие поколения» или вот такой: «Мир дан нам в целостности, и пока мы вместе — мы вечны». Оказывается, наши дети знают, из каких кирпичиков строится счастье. И чем больше будет детей, тем больше будет счастья. Чем больше будет семей, тем счастливее будут дети.

А как у них?
За последние 30 лет доход на душу населения в Америке (с учетом инфляции) возрос более чем вдвое. Доля домов с посудомоечными машинами выросла с 9 до 50 процентов. Доля домов с сушилками для одежды увеличилась с 20 процентов до 70. Домов с кондиционерами воздуха стало в 7 раз больше. Означает ли это, что жители этой страны стали во столько же раз счастливее?
Они вообще не стали счастливее. Они стали намного несчастнее. За те же последние 30 лет число американцев, называющих себя счастливыми, уменьшилось на 14 миллионов человек. Количество разводов с 1960 года удвоилось. Число самоубийств среди подростков утроилось. Уровень тяжких преступлений вырос вчетверо. Население тюрем возросло в 5 раз. Число людей, страдающих клинической депрессией, за последний век увеличилось в 10 раз. И подобные процессы имеют место практически во всех странах западного мира.

Погоня за иллюзиями

По мнению исследователя Сергея Исрапилова, спрос на иллюзии — вот главная примета потребительства в современной России. Как показывают данные продаж, россияне все охотнее платят за самообман. С 2000 года в стране почти в 4 раза выросло потребление телевизоров, и пока российские чиновники гордятся вздувшимися цифрами в сфере потребления, граждане скупают в кредит иномарки и плазменные панели. Не с погоней ли за иллюзиями связан и рост продаж алкоголя в России — более чем в 3 раза за 15 «постиндустриальных» лет?

Беседовала Ирина ФЕДОСЬКИНА,
«ЧЕСТНОЕ СЛОВО»